Лионесс: Сад принцессы Сульдрун - Джек Вэнс

Волшебный народец лесных обителей — изрядные музыканты. Они пользуются десятками затейливых инструментов, причем кое-какие из них — например, скрипку, волынку и флейту — приспособили к своим потребностям обычные люди. Чаще всего эльфы наигрывают веселые мелодии, отплясывая джиги, вспархивая в воздух и кувыркаясь. Временами, однако, лунный свет пробуждает в них тягу к печальным напевам — тот, кто слышал их однажды, уже никогда их не забудет. Аккомпанируя процессиям и церемониям, музыканты-эльфы выбирают благородные гармонии, прибегая к сложнейшим контрапунктическим сочетаниям, превосходящим человеческое разумение.

Существа ревнивые и раздражительные, эльфы и феи не выносят никакого вмешательства в свои дела. Ребенка, невинно пробежавшегося по поляне, населенной феями, могут больно отстегать прутья лещинника. С другой стороны, если феи решили вздремнуть или проказничать, такого ребенка могут просто игнорировать — или одарить чудесной россыпью золотых монет — ибо ничто не доставляет феям большего удовольствия, нежели приводить людей в замешательство неожиданной удачей или столь же неожиданной катастрофой.

3

Жития всех четырех нашли отражение в редкой монографии "Отродья святой Ульдины".

4

Круглый стол короля Артура был вдохновлен впоследствии примером Карбра-ан-Медана.

5

Ска. — На протяжении десяти тысяч лет или дольше ска сохраняли чистоту крови и непрерывность традиций, говоря на одном и том же языке и не допуская никаких нововведений, благодаря чему большинство древних хроник, устных и письменных, остались понятными каждому ска и даже не покрылись архаическим налетом. В мифологии ска сохранились упоминания о переселениях на север, за ледники Вюрма; в их старейших бестиариях находят изображения мастодонтов, пещерных медведей и ужасных волков (canis dirus). В сагах ска праздновались битвы с каннибалами-неандертальцами, завершившиеся поголовным уничтожением последних: "лед озера Ко (ныне в Дании) побагровел от крови". Ска последовали за отступавшими ледниками на девственные просторы Скандинавии, объявив ее своей вотчиной. Здесь они научились выплавлять чугун из добытой в торфяных болотах железной руды и ковать орудия, оружие и крепь; здесь они строили морские челны и отправлялись в далекие плавания, руководствуясь указаниями компаса.

Примерно за две с половиной тысячи лет до начала христианского летосчисления арийская орда ур-готов мигрировала на север в Скандинавию, вытеснив относительно цивилизованных ска на западные окраины фьордов Норвегии, а затем вынудив их искать спасения в море.

Остатки племени ска высадились в Ирландии и упоминаются в ирландских мифах как "немедяне" (то есть "сыновья Немеда"). Тем временем ур-готы переняли многие традиции ска и стали предками различных готических народов; наибольшую известность среди них приобрели германцы и викинги.

Из Фомуара (Северной Ульфляндии) в Ирландию переселились фомойры ("демоны моря"), вступившие в три великих сражения со ска и в конечном счете заставившие их покинуть Ирландию. На этот раз ска поплыли на юг, в Скаган, и поклялись никогда не покидать этот остров. Закаленные неистощимой враждебностью судьбы, они превратились в расу воинов-аристократов и свято верили, что находятся в состоянии непрерывной войны со всем миром. Все чуждые народы они считали недолюдьми, лишь немногим превосходящими животных. Друг с другом ска были справедливы, умеренны и разумны, с представителями других племен — бесстрастно безжалостны; только такая стратегия, с точки зрения ска, обеспечивала их выживание.

Уникальная культура ска во многом не походила на обычаи других европейцев; кое в чем более суровая и даже аскетическая, в иных отношениях она отличалась поразительной сложностью развития и разнообразием деталей. На Скагане каждого учили готовности к любому достижению; для ска бездарность и посредственность были немыслимы — принадлежность к племени ска как таковая считалась равносильной всесторонней компетенции. В языке ска нет слов "мастер" и "творчество" — каждый мужчина и каждая женщина производили шедевры ручной работы и не видели в этом ничего особенного.

На поле битвы ска проявляли бесстрашие в полном смысле этого слова, по нескольким причинам. Только уничтожив пятерых врагов, "рядовой" ска мог стать "рыцарем". Типичный ска не мог пережить презрение соплеменников — опозорившись, ска хирел и умирал от ненависти к себе.

Несмотря на убежденность ска в принципиальном равенстве всех людей (то есть всех ска), в их обществе существовала изощренная жесткая иерархия. Король ска имел право назначить своего преемника — как правило, но не всегда, старшего сына. По прошествии первого года правления нового короля утверждала на престоле ассамблея высшей знати, и эта процедура повторялась еще через два года.

Законы ска можно назвать разумными и просвещенными даже по современным меркам. Ска не прибегали к пыткам, а с рабами обращались с безличной доброжелательной терпимостью — так, как фермер относится к своей лошади. Необузданного раба не слишком жестоко пороли, сажали в темницу на хлеб и воду или убивали без предупреждения. Друг с другом ска были искренни, щедры и предельно честны. Поединки были запрещены; изнасилования, прелюбодеяния и сексуальные извращения считались помрачениями ума — нарушителей убивали во имя всеобщего благополучия. Ска рассматривали себя как единственный просвещенный народ своей эпохи; другие народы считали их безжалостными разбойниками, грабителями и убийцами.

Ска не признавали никакой организованной религии, но допускали существование божеств, олицетворявших стихийные силы природы.

6

Геральдические традиции, а также теория и практика рыцарства, в те времена еще не утратили простоту и новизну. Пройдут века, прежде чем пышно расцветет их причудливая экстравагантность.

7

Если верить легенде, в своих начинаниях и король Таббро, и Зольтра Лучезарный пользовались помощью подводного великана Джоальда, посулив ему некое неизвестное вознаграждение.

8

Дед Хловода был этруском с Балеарских островов.

9

Применявшиеся в те времена почтительные обращения, предписываемые этикетом в тех или иных ситуациях, не поддаются точному переводу, сохраняющему все смысловые оттенки, в связи с чем мы употребляем общеизвестные, хотя и упрощенные, формулировки.