Сезон бойни - Дэвид Герролд

Дверь за моей спиной открылась. Я не стал оглядываться. Кто-то положил руку мне на плечо. Я обернулся. Лиз. Мы смотрели друг на друга без слов. Она выглядела испуганной. Я же чувствовал себя… невозмутимым. Страх бушевал по– прежнему, но теперь он сжигал и другого человека. Теперь не все доставалось мне одному.

– Почему ты мне не сказала? – спросил я.

– У тебя голова была занята другими вещами. Более серьезными. Не хотелось отвлекать тебя.

– Зря.

– Прости, – мягко сказала Лиз. – Мы знали, что они попробуют организовать диверсию. Нам казалось, что мы их нейтрализовали. Не могу понять, как им все– таки это удалось. Джим, мы должны воспринимать все спокойно. Не нужно, чтобы кто-нибудь ударился в панику.

– Это не диверсия. Вы не там ищете. – Что?

Она не понимала.

Страх заставил меня почти выкрикнуть: – Это жигалки!

Лиз посмотрела на меня скептически.

– Маленькие неразумные мошки?

Ее скептицизм превратился в прямое неверие.

– Наша маскировка оказалась чересчур правдоподобной! – И снова последовал адреналиновый взрыв. Я повысил голос: – Они принимают «Босха» за червя! Выйди на верхнюю палубу. Они облепили всю оболочку! Жалят ее! Прогрызают путь внутрь! В эту минуту газ, должно быть, утекает через миллионы крошечных отверстий.

Я думал, что мои слова лишат Лиз последних остатков самообладания. Но вместо этого она только ахнула: – О Боже! – и тут же вернулась в контролируемое состояние. – Почему ты мне не сказал?..

– Я сам понял это только что! Если бы ты мне сказала об утечке гелия раньше… – Я осекся на полуслове и поднял обе руки, словно сдавался. – Не обращай внимания. Сейчас не до виноватых. Теперь у нас возникла реальная проблема. Надо сказать капитану Харбо.

– Что сказать капитану Харбо?

Шкипер воздушного корабля бурей вырвалась из конференц-зала, за ней следовал Самишима. Из открытой двери выглядывали побелевшие лица.

– Что здесь, черт возьми, происходит? – потребовала она ответа. – Вы шумите на весь корабль.

– Жигалки, – удрученно проговорила Лиз. – Что?

– Хторранские насекомые, – пояснил я. – Они кусаются. Жалят. Это москиты размером с мошку. Они прогрызают оболочку корабля. Им кажется, что это гигантский червь, и они хотят отложить яйца или что там еще они делают. Попав внутрь, они садятся на баллоны с газом. Красный свет, просачивающийся сквозь внешнюю оболочку, заставляет их реагировать так, будто они снова попали на тело червя. Поэтому они снова жалят и будут продолжать, пока не доберутся до теплого мяса червя. Только они до него никогда не доберутся. Попадая в газовые баллоны, где нет кислорода, жигалки дохнут, но каждая оставляет после себя крошечное отверстие. Вот почему вы теряете гелий. Возможно, поверхность всех баллонов уже превратилась в сито. Вы ничего не заметите, потому что дырочки слишком малы. Но проверьте, что находится на дне баллонов, – там дохлые насекомые. Очень скоро вы не справитесь с утечкой. Мы тонем.

Капитан Харбо отказывалась мне верить. Самишима же поверил.

Кошмар был уже внутри корабля.

В то время, когда пишутся эти строки, с помощью дистанционных датчиков ведется интенсивное исследование двух гнезд: Колорадской мандалы, уничтоженной двумя ядерными взрывами, и западноканадского очага заражения. Последний исследовался до и после его уничтожения комбинированным применением выжигания, замораживания и радиоактивных боевых средств с коротким периодом полураспада. С абсолютной уверенностью говорить об этом рано, но похоже, что конструкция этих двух гнезд не будет отличаться от таковой в других селениях, которые еще предстоит исследовать. На этой основе и строятся наши дальнейшие рассуждения.

Куполообразные строения, которые исходно считались хторранскими гнездами, на самом деле служат лишь входами в подземные города гастропод. Вниз от входов ведут широкие спиральные коридоры; у каждого входа начинаются по меньшей мере два коридора. Позже, когда поверхностное гнездо перестраивается, чтобы лучше соответствовать расширившемуся комплексу под землей, от поверхности к основному поселению проводят сразу несколько главных каналов. Независимо от того, по часовой или против часовой стрелки они закручиваются, их ответвления всегда идут в противоположном направлении, и, таким образом, подземная колония напоминает скелет пружинного матраса.

В центре этих совокупностей пружин можно обнаружить широкое разнообразие камер и помещений, каждое из которых служит только своим специфическим целям. Многие комнаты используются как хранилища, другие являются резервуарами для различных жидкостей – воды, отходов, секрета с консистенцией меда; некоторые помещения явно используются для жилья или в качестве выводковых камер, тогда как другие похожи на инкубаторы или места кормления или то и другое одновременно.

Некоторые комнаты имеют необычное строение, и их предназначение пока неясно. Например, для какой цели служит маленькая камера на дне вертикального туннеля? Если гастропода заползет в такое помещение, то не сможет оттуда выбраться – и на самом деле, в нескольких таких камерах были обнаружены мумифицированные тела маленьких червей.

«Красная книга» (Выпуск 22. 19А)

31 РИСКОВАННЫЕ ОБЯЗАТЕЛЬСТВА

Покажите мне человека, одержавшего моральную победу, и я покажу вам побежденного, утратившего чувство собственного достоинства.

А потом, внезапно, заговорили все сразу.

В коридор ворвался Зигель, требуя отправляться за детьми немедленно, сразу же за ним выскочила Лопец, уже выкрикивающая отрывистые приказы в свой головной телефон. Шрайбер и Джонс – интересно, были они любовниками или просто духовными сиамскими близнецами? – начали вопить о необходимости сейчас же отменить операцию. По щекам Дуайн Гродин бежали слезы, она, заикаясь, бормотала что-то неразбочивое, издавала какое-то странное бульканье – вероятно, в ее мозгу что-то заклинило. Самишима стоял в сторонке, тихо разговаривая по своему головному телефону. Капитан Харбо и генерал Ти-релли говорили одновременно. Никто никого не слушал – кроме меня. Но и я не мог понять ни одного слова.

– Дерьмо, – выругался я и, сдавшись, побрел обратно в конференц-зал. Генерал Тирелли и капитан Харбо пошли следом – за ними и все остальные. Бормочущие и переругивающиеся, они превратили зал в большой курятник.

Внезапно наступила тишина.

Все смотрели на меня, ожидая ответа. Но я не знал его.

Я взглянул на Лиз. Она кивком показала на трибуну: «Если тебе есть что сказать…» Я пожал плечами. Какого черта? И поднялся на возвышение. Вместе со мной поднялись генерал Тирелли и капитан Харбо. Остальные вернулись на свои места.