Стихотворения - Даниил Иванович Хармс

Jaccard I. Р. 391).

Шел Петров однажды в лес – см. 258, 274, 300 и т. 2 наст. собр.

Сон ли это – см. 20, 58, 63, 65–87, 95, 97, 98, 101, 119, 145, 158, 192, 259, 268.

262. «Григорий студнем подавившись…»*

Впервые – СП-IV. С. 164 (как вариант следующего – см. текст 263). Автограф с правкой – РНБ.

Ср. с аналогичной ситуацией у Гоголя («Майская ночь, или утопленница»; «Ночь перед рождеством»), отличающейся у Хармса характерной для него инверсией. См. также 239.

Твой студень сделан из копыт – вариант мотива кости (см. 96, 107).

263. «Григорий студнем подавился…»*

Впервые – Т. № 21 (с иной текстологической интерпретацией). Автограф – РНБ.

Рассматриваем этот текст не как вариант предыдущего, а как самостоятельный парафраз – с таким явлением у Хармса уже приходилось встречаться.

264. «Я долго смотрел на зелёные деревья…»*

Впервые – Gibian. С. 256–257. Автограф – ЧС. На обороте, помимо прозаического текста (см. т. 2 наст. собр.), четыре зачеркнутых стиха, связанных эмоционально с публ.:

Двух слов запомнить не могу Такая память! Такую память Не пожелал бы я врагу

Я. Друскин в Дневнике 1953 г. охарактеризовал наст. текст, как «классическое описание одной из форм игнавии» (Друскин II. С. 72). Со свойственным Друскину сознательным уклонением от односложных определений своих философских категорий, он не дал игнавии абсолютного определения, но в разных случаях давал ей всё новые характеристики. Приведём одну из них: «Игнавия – моё видение без меня, видящего, моё видение, ничего не видящее, никем ни видимое, затерявшееся в абсолютной пустоте» (Друскин II. С. 45). См. также: Александров. Р. 157–174.

265. «Человек берёт косу…»*

Впервые – СП-IV. С. 115–117 (среди «Упражнений в классических размерах»). Автограф с правкой – РНБ. Над текстом пометы: «Это экзерсиС. Рифмоплётство».

Мысль моя течёт обратно – апокалипсический образ;

Пропусти меня как муху – см. 29, 44, 45, 50, 55, 86, 89, 95, 108, 132, 142, 158, 183, 196, 212, 240, 279, 294, 310, 312, 315.

266. «Мы – это люди…»*

Впервые – СП-IV. С. 156 (с иной текстологической интерпретацией). Автограф – РНБ.

267. «Я плавно думать не могу…»*

Впервые – СП-IV. С. 56. Автограф – РНБ.

Комментируемый текст должен осмысляться в контексте произведений Хармса 1937 г., насыщенных мотивами прерывистости (т. е. драматичности) времени, и невозможности обрести «плавность», непрерывность, «равновесие» – в другом термине Хармса и чинарей.

Цветок папируса – кажется, не мог хоть раз не появиться в «букете» Хармса и вводит наст. текст в круг египетских мотивов его творчества.

268. «Желанье сладостных забав…»*

Впервые – СП-IV. С. 57. Автограф с правкой – РНБ.

269. «Я руку протянул, И крикнул…»*

Впервые – СП-IV. С. 97 (с иной текстологической интерпретацией). Автограф с обширной правкой – РНБ.

Текст можно рассматривать, по-видимому, как проекцию тех антиномий, которые определяли состояние Хармса в 1937 г.

М. Мейлах находит здесь параллель тексту Хармса «Окнов и Козлов» (см. 137; СП-IV. С. 166).

270. «Я видел: медленные веки…»*

Впервые – СП-IV. С. 165 (с иной текстологической интерпретацией). Автограф с обширной правкой – РНБ.

271. «Деды жили, деды знали…»*

Автограф – РНБ (несколько вариантов); слева от текста записана незавершенная строфа, место которой не обозначено:

Человек не любит смерти Ненавидит спать в гробу И на дрогах Неприятно никому

Одно из «антинаучных» произведений Хармса.

Деды были инженеры // своих задумчивых и гордых лиц – возможно, парафраз знаменитой фразы И. Сталина (почерпнутой им, впрочем, у Ю. Олеши), которую пропагандировал Жданов в выступлении на I съезде Советских писателей 17 августа 1934 г. (см.: Борев Ю. Сталиниада. М., 1990. С. 93);

атташе – (франц. Attache), посланник.

272. «Я сегодня лягу раньше…»*

Впервые – ВЛ. 1987. № 8. С. 273. Автограф с правкой – РНБ

273. «Гнев Бога поразил наш мир…»*

Впервые – СП-IV. С. 99 (с иной текстологической интерпретацией). Автографы – РНБ (два варианта).

Приводим вариант, имеющий обширную правку:

Гнев Бога поразил наш мир. Гром с неба свет потряс, и трус не смеет пить вина. Смолкает брачный пир. Чертог трещит, и потолочный брус ломает пол. Хор плачет лир. Трус в трещину земли скрывается как червь. Дрожит земля. Бог волн срывает вервь. По водам прыгают разбитые суда. Мир празднует порока дань. Суда ждет жалкий трус, укрыв свой взор от Божьих кар под корень гор, и стон вой псов из душ людей как сор несёт к нему со всех сторон.

Горшков, перебивая поэта –

Довольно! Ваша речь немая меня замучила. Народ, словам бессмысленным внимая, стремится жить наоборот. Похвально ль это? Нет, зазорно. Смущать народную молву –