Стихотворения - Даниил Иванович Хармс

и пометой: «УКР» – т. е. «упражнения в классических размерах» – см. 233, 234, 256). Комментируемому тексту предшествует зачеркнутый Хармсом текст с той же датой:Вот сборище друзей оставленных судьбою: Противно каждому другого слушать речь; Не прыгнуть больше вверх, не стать самим собою, Насмешкой колкою не скинуть скуки с плечь. Давно оставлен спор, ненужная беседа Сама заглохла вдруг, и молча каждый взор Презреньем полн, копьем летит в соседа Сбивая слово с уст. И молкнет разговор.

23 января <19>35 г.

Настоящий текст, в свою очередь, имеет многочисленные варианты.

К Олейникову обращен еще один текст (фрагмент?) Хармса:

Я могу ответить Олейникову ибо это он написал о зубном порошке это он познал муху и таракана

Второй стих первоначально читался: «ибо нет больше коварства в душе моей» (РНБ; датируем не ранее 1934 г., а скорее всего – 1934–1935).

Комментируемый текст несет печать серьезного конфликта, который, по-видимому, возник в среде чинарей в 1934–1935 гг. и связан в значительной степени с фигурой Олейникова. Обратим внимание на записи Липавского, обращенные к Олейникову в это время: «В вас нельзя быть уверенным, в любой момент вы можете без причин проявить грубость. Вы относитесь к людям неровно, либо презрительно, либо верите в их авторитет, как женщина. И никогда неизвестно, где граница вашего самодовольства». (Разговоры. С. 47). И далее об Олейникове: «Не в том дело, что он спокойно срывает любое общее начинание, например, словарь. Что внес, как законную вещь, ложь, и значит неуважение друг к другу. Он единственный мог стать центром и сплотить всех. Он всегда естественно становился на неуязвимую позицию человека, который всегда сам по себе, даже в разговоре, там же, где появляется ответственность и можно попасть в смешное или неприятное положение, он ускользает» (Разговоры. С. 68).

Очевидно также, что мотив «оставленных судьбой», который находим в разных проявлениях в нескольких текстах Хармса этого времени, связан не только с конфликтом с Олейниковым, но и более широким мировоззренческим контекстом.

Гомер – легендарный древнегреческий поэт;

Гете Иоганн Вольфганг (1749–1832) – немецкий писатель;

Данте Алигьери (1265–1321) – итальянский поэт;

Бунин Иван Алексеевич (1870–1953) – писатель.

238. Антон и Мария*

Впервые – СП-IV. С. 40. Автограф с обширной правкой и отвергнутым заглавием: «Антон Болгарин» – РНБ.

Бобров – один из любимых персонажей Хармса: встречается в том числе в сочетании с именем Антон, а также Антон Антонович (см. т. 2 наст. собр.), что позволяет говорить об очередных гоголевских именах у Хармса (ср.: Антон Антонович в «Ревизоре» и Бобров в «Мертвых душах»);

Мария – см. 18, 28, 29, 38. 83, 95, 177, 191, 301.

Часы показывали полдень; Часы показывают полночь – как нередко у Хармса, часы или предвещают остановку земной жизни или фиксируют эту остановку (здесь последовательно – то и другое; см. также 16, 95, 118, 135, 141, 145, 239, 258, 267, 280).

239. Страшная смерть*

Впервые – СП-IV. С. 41. Автограф – РНБ.

Одним из сюжетов волшебной сказки является «испытание едой» (известен и в античной мифологии). Способность много есть – признак магических способностей (Пропп. С. 295–296). Персонаж Хармса, таким образом, обнаруживает своё несовершенство (см. также 262 и 263).

В кармане его золотые часы перестали тикать – см. прим. к 238.

240. На смерть Казимира Малевича*

Впервые – Troets Andersen. Malevich. Stedelijk Museum. Amsterdam, 1970. P. 16. Автограф публикуемого текста – ЧС. Автографы двух вариантов – РНБ (под заглавием: «Послание к Николаю» – в одном случае с переадресовкой: «Казимиру» и датой: «5 мая»).

Прочитано Хармсом на гражданской панихиде по Малевичу 17 мая 1935 г.

Принято полагать, что первоначально текст адресовался Олейникову, но для этого нет несомненных доказательств. Тем не менее, скорее всего, текст был посвящен живому человеку и переадресован покойному, что и составляет самое странное его свойство. Возможно, следует связать это явление с покойницкими святочными играми, с той лишь разницей, что в фольклоре развитие жанра шло в обратном направлении: от похоронных игр при покойнике к играм в покойника (см.: Гусев. С. 55 и др.). Такое переиначивание традиции – в духе поэтики Хармса. Сам же текст может быть интрепретирован в рамках традиции поминального текста с характерным окликанием («Сужением») покойного.

В стихотворении присутствуют и элементы поэтики древнеегипетской литературы.

Имя тебе Казимир – ср.: «имя твое Итфакуэр», «имя твое Тинитский» и мн. др. (Тураев II. С. 186 и др.);

растворю окно – здесь может идентифицироваться с одним из обрядовых действий, совершаемых при умирающем для облегчения смерти (см. также 3, 16, 29, 33, 43, 107, 135, 137, 141, 142, 184. 196, 202, 276).

только муха жизнь твоя – см. 29, 44, 45, 50, 55, 86, 89, 95, 108, 132, 142, 158. 183. 196, 212, 240, 265, 279, 294, 310, 312, 315;

чернильница, перо – орудия древнеегипетского бога Тота. В «Книге мертвых», памятнике древеегипетской письменности, имеется «Глава о прошении чернильницы и пера», с которыми покойный должен явиться перед загробными врагами во всеоружии магии (Тураев Б. А. Бог Тот. Лейпциг, 1898. С. 56). Об интересе Хармса к Тоту – см. прим. к 1. См. подобное сочетание: чернильница, перо, трр, пе – в тексте 97, также имитирующем древнеегипетские тексты;

Восемь лет; Пятьдесят минут; Десять раз – отметим игру с числительными (см. 53, 79, 125, 157, 177, 224, 258; два последних, в отличие от первого, встретим только в наст. тексте);

Агалтон – возможно, переделано из Галатон, имени александрийского живописца. См. о нем, например, у Элиана в «Пестрых рассказах» (М.-Л., 1936. С. 106).

241. «Господи