Тайный агент Её Величества. Книги 1-5 - Алла Игоревна Бегунова

– Адынъ не балам?

– Айше, – ответила она.

– Не де гюзель адынъ бар экен!..[118]

Обыск ничего не дал. Но Мещерский на скорый результат и не рассчитывал. Он предполагал, что Сервер является не боевиком, а тайным осведомителем Казы-Гирея. Его дело – высматривать, подслушивать, незаметно вести слежку, вовремя доносить хозяину об всем подозрительном в Бахчисарае. Сейчас надо было добиться от него признания любой ценой. Методы в таком случае сотрудники секретной канцелярии Ее Величества применяли самые разные.

Секунд-ротмистр приказал трем солдатам оставаться в женской комнате, но татарок не бить, не раздевать, не насиловать. Вместе с Айше он вышел во двор. Там сержант Чернозуб и капрал Ермилов уже приготовили Сервера к серьезному разговору: сорвали с него рубаху и привязали к старому буковому дереву. Переводчик Энвер, успевший побывать в кладовой дома, набрал целую миску сушеных абрикосов темно-оранжевого цвета и угощал ими обоих унтер-офицеров. Они ели и нахваливали.

Мещерский приблизился к татарину, поставил перед ним Айше и, положив руки ей на плечи, спросил:

– Будешь говорить?

Энвер перевел, добавив что-то от себя. Крымчанин, взглянув на турка с ненавистью, гордо отвернулся. Тогда сержант Чернозуб шагнул к нему и демонстративно погрозил плеткой-треххвосткой, висевшей у него на запястье.

– Я ничего не знаю, – сказал Сервер.

– Глупости! – ответил Мещерский. – Казы-Гирей сдал тебя с потрохами. Мы перехватили его письмо. Ты следил за Попандопулосом. Ты привел черкесов к деревенской усадьбе грека. Но что произошло потом?

– Отпустите Айше, – попросил молочник.

– Вот еще! – усмехнувшись, молодой офицер обнял девушку за талию и погладил по животу. – Она мне нравится.

– Привратник был подкуплен, – пробормотал Сервер.

– Уж не ты ли совратил старика с пути истинного?

– Отпустите Айше, – снова попросил молочник.

– Да зачем она тебе? – продолжал Мещерский. – В твоем гареме и так три бабы. Для удовлетворения нормальных потребностей – более чем достаточно. Или ты, как большинство мужиков на Востоке, неистовый сладострастник? Коран одобряет ваши извращения, и без свеженького ты уже не можешь жить…

– Они нашли только товары! – выкрикнул Сервер, прерывая глумливую речь.

Энвер быстро перевел эту фразу. Секуд-ротмистр выслушал перевод, подумал и с силой толкнул юную наложницу к ее хозяину. Чтобы удержаться на ногах, Айше даже пришлось схватиться за дерево. Мещерский дал знак сержанту Чернозубу, и тот кинжалом перерезал веревки. Освободившись, татарин прижал девушку к себе и заплакал.

– Мусульманин! – строго произнес адъютант светлейшего князя. – Мы не били тебя, мы не взяли никакой вещи из твоего имущества. Мы не надругались над твоими женщинами. Но сейчас ты поедешь с нами в горную деревню и расскажешь, как все было на самом деле…

Объясняя Анастасии, каким образом ему удалось обнаружить тайного осведомителя «МУХАБАРАТА» в столице ханства и успешно допросить его, молодой офицер подвел курскую дворянку к крытой арбе, стоявшей возле греческой церкви. Взглянув на арестованного, Аржанова сказала, что где-то видела этого человека. Мещерский похвалил ее зрительную память, назвал имя и род занятий крымского татарина. «Действительно, для конфиденциальной работы прикрытие – идеальное», – согласилась «ФЛОРА».

Если Сервер совершал вынужденное путешествие в повозке со связанными за спиной руками, то русские в своих восточных нарядах ехали верхом на лошадях впереди нее и сзади. Они приглядывались к городу, в котором не были почти неделю, и не замечали вокруг ничего тревожного, беспокойного, необычного. Город жил прежней, мирной жизнью. Он забыл погромы, «революцию», устроенную Казы-Гиреем и Джахангир-агой, пребывание черкесов, к счастью, совсем недолгое. Кто пожалеет безродных наемников, убийц, грабителей, насильников, за деньги готовых на все?

Дорога привела их к старой мельнице с медленно вращающимися крыльями, к мучному складу караимского купца. У его открытых ворот выстроились в очередь мажары. Работники выносили мешки и грузили на повозки. Старший приказчик Эзра Мичри, считая товар, делал пометки карандашом в амбарной книге. Он приветливо помахал им рукой, они ответили ему тем же. Ясно, что изменилось в Бахчисарае: у людей из секретной канцелярии Ее Величества здесь появились новые надежные друзья.

Однако доброе настроение солнечного погожего дня исчезло, когда Аржанова, Мещерский и сопровождающие их кирасиры увидели усадьбу Микиса Попандопулоса на склоне горы. От дубовых ее ворот уцелело лишь несколько досок. Во дворе валялись трупы сторожевых собак с размозженными головами. Все двери и окна в особняке были выломаны. Деревянная веранда сгорела. В комнатах не осталось абсолютно ничего: ни мебели, ни ковров, ни посуды. Черный пепел покрывал пол, и сильный сквозняк иногда шевелил разбросанные на нем обрывки тканей, куски корзин.

Когда-то греческий коммерсант рассказывал им про устройство усадьбы. Низко под фундаментом дома в земле располагались помещения с хитро спрятанными входами в них и лазами, в стенах – тайники, декорированные под зеркала и картины. Теперь русские бродили по особняку, натыкаясь на провалы в полу, ведущие в пустые, темные подвалы, на ниши в стенах с раскуроченными задвижками. Молочник отвечал на их вопросы, и картина ограбления, и соответственно – уничтожения конспиративной базы вставала перед их глазами удручающая.

Видя, что русские делаются мрачнее и мрачнее, Сервер начал опасаться за собственную жизнь. Они вполне могли свести с ним счеты не только за смерть Попандопулоса, но и за разгром, учиненный в его усадьбе по приказу Казы-Гирея. Они упорно искали здесь что-то такое, о чем он и понятия не имел. Снова и снова пересказывал татарин долгий разговор двоюродного брата хана с несчастным купцом и его приказчиком, а они лишь слушали, хмурились и молчали.

Вдруг после одной фразы Аржанова остановила Сервера, переспросила его и задумалась. Молочник, преданно глядя на странного юношу с женским голосом, еще раз повторил:

– Документов здесь нет, мой господин. Нет документов.

– Кто тебе это сказал?

– Черкесы говорили между собой.

– А ты подслушивал?

– Я стоял рядом.

– Очень хочется тебя расстрелять.

– Не надо! – он упал перед ней на колени.

– Настоящая сволочь, – брезгливо произнесла Аржанова. – Но не трогайте его пока. Нужно пойти в деревню за фонарями. Иначе не найдем…

Наверное, трагедия Микиса Попандопулоса в том и заключалась, что он в должной мере не осознал всей глубины «ЧЕРНОГО ПЕРЕДЕЛА», случившегося в крымско-татарском государстве. Он слишком привык к комфортному существованию под скипетром светлейшего хана Шахин-Гирея, верного союзника России. Оптимист по натуре, Микис бесконечно верил в свою удачу. Но безоглядная вера – плохой помощник для сотрудника разведки. Когда он понял это, было поздно.

Возвращаясь в Бахчисарай, они думали о греческом коммерсанте.

Но не об его ошибках, а о его преданности российской короне, о смелом, стойком, сильном характере крымского жителя. Попандопулос отдал Казы-Гирею много разного добра, но сохранил тайник с казной секретной канцелярии, архив с донесениями конфидентов, список их, адреса явочных и конспиративных квартир в городах и селах полуострова. Русские все-таки нашли в разоренном доме это место. Оно было почти на виду: в кухне над очагом, у дымохода.

Глава шестнадцатая

Письмо императрице

Напрасно Аржанова беспокоилась о похоронах и поминках резидента. И без ее участия они получились многолюдными, богатыми, достойными, трогательно-благородными. Ими занялась греческая община ханской столицы. Настоятель церкви отец Константин даже разрешил устроить поминальный обед на территории храма, под навесом во дворе.

Для беседы с ним Анастасия вновь преобразилась в восточную женщину. «ФЛОРА» изложила священнику ту же версию, что и шейху братства «мавлавийа» Ходжи-Ахмаду: она – русская по происхождению, но приняла ислам и вышла замуж за турецкого купца с Тамани. Ее муж занимается торговлей крымскими винами. Он успешно вел дело вместе с Попандопулосом, в которое грек вложил солидную сумму. Потому она желает оплатить поминки и присутствовать на них со своими слугами.

Отец Константин, человек лет сорока от роду и с типичной средиземноморской внешностью, то есть красивый мужчина с окладистой каштановой бородой, отнесся к рассказу с полным доверием. Он ласково смотрел на стройную посетительницу, закутанную до глаз в белую накидку «фериджи», кивал головой и говорил, что ее поступок свидетельствует о сердце добром и отзывчивом.

Но известно ли госпоже о печальном конце почтенного коммерсанта? Ведь он был объявлен русским шпионом и повешен на городской площади мятежниками, ныне покинувшими город, однако с полуострова еще не изгнанными.

Анастасия произнесла в ответ речь, дипломатически весьма выдержанную. Она отметила живой, веселый, чрезвычайно общительный нрав Микиса, вследствие чего у покойного могли появиться друзья и в России. При светлейшем хане Шахин-Гирее преступлением это не считалось. Старший его брат Бахадыр-Гирей, которого, кстати, отлично знал ее муж, совершенно иначе представляет себе будущее крымско-татарского государства. В связи с тем вопрос о признании или непризнании деятельности какого-либо гражданина шпионской, по-видимому, однозначно быть