Жизнь и судьба инженера-строителя - Анатолий Модылевский

начальство не отпускает; я наблюдал за его спокойной речью и мне показалось, что он обладает чувством справедливости, разбирается в людях и, возможно, поможет мне; спросил: «Что же мне делать?», и прокурор тут же позвонил в трест, попросил к телефону Королёва и сказал ему, что сроки, положенные по закону об увольнении, уже прошли; в ответ Королёв повышенным тоном, мне слышно было из трубки, стал долго выговаривать прокурору: «Вместо того, чтобы удержать ИТР на важном объекте, вы поощряете увольнение»; выслушав управляющего, прокурор спокойно сказал: «Товарищ Королёв, если вы не выдадите трудовую книжку Модылевскому, то с завтрашнего дня будете оплачивать ему зарплату из собственного кармана», и повесил трубку; утром 11 октября, когда я пришёл в СУ1, из треста позвонили и сказали, чтобы мне выдали трудовую книжку; я снялся с комсомольского учёта, вручили мне положительную производственную характеристику, подписанную руководством СУ1, и комсомольскую – от комитета ВЛКСМ, тепло попрощался с коллегами в управлении и на участке.

XXVI

Судьба всех наших ребят подтверждает правильность изречения: «Мозги, как и сердца, тянутся туда, где их ценят»; и я хочу добавить, что все мои друзья имели хорошее образование, обучение в строительных вузах Харькова, Ростова, Новосибирска, Краснодара, Воронежа было весьма серьёзным; это во многом способствовало достижению успеха; мне до сих пор нравится тот романтизм и искренность, которые так захватывали и вдохновляли нас в то время; и пусть с точки зрения житейского опыта можно скептически относиться к нашему тогдашнему романтизму, но часто именно о нём приятно вспоминать, потому что он искренний; а вспоминаю о нём тогда, когда хочется сказать моим детям и внукам: «Я прожил интересную жизнь», ибо они будут ценить ту настоящую правду, которая обещает интересную жизнь и им самим; они никогда не простили бы нам общественно бесполезного существования, – т.е. банального равнодушия к судьбам Родины.

После трёхлетней обязательной отработки в качестве молодых специалистов многие ребята разъехались по сторонам и судьбы наши пошли разными путями.

Окончился первый, хотя и небольшой, всего лишь трёхлетний период моей самостоятельной жизни и производственной деятельности в Красноярске среди разных людей, у которых я многому научился; их вспоминаю с благодарностью, поскольку они встретились тогда и сильно повлияли на мою дальнейшую судьбу; все они, ближние и дальние, ушедшие и живые – они составляют ландшафт моей жизни.

Вот и Николай Михайлович Карамзин писал: «Случайность… Однако восточная мудрость гласит, что каждый человек встречает на свете тех, которых должен был встретить: разнообразие характеров и типов на земле столь велико, что есть возможность встретить любого, но уж выбрать по себе: вору – вора, труженику – труженика…». Эта истина, о которой упомянул Карамзин в «Истории Государства Российского», нашла своё подтверждение и в дальнейшем: неординарные личности, с которыми я работал или просто общался в Братске, Красноярске и Ростове-на-Дону – о них будет рассказано далее.

Напоследок скажу, что в своём описании я менее всего хотел бы давать оценку того или иного человека, оценка здесь вообще неуместна, и, давая оценку, всегда легко попасть впросак. Я не собираюсь никого воспитывать на этих примерах, но всё-таки хочу сказать, что лучше испытывать интерес к чьей бы то ни было личности, чем не испытывать его вообще, потому что человек, испытывающий интерес к чужой личности, и о своей жизни думает, что уже само по себе полезно. Я хорошо понимаю, что мне удалось сказать о людях, с которыми жил и работал, далеко не всё, что следовало бы сказать.

XXVII

Из края в край, из града в град

Судьба, как вихрь, людей метёт.

И рад ли ты или не рад,

Что нужды ей?.. Вперёд, вперёд!

(Ф.Тютчев)

Итак, мой переезд на новую работу в Братск – это был серьёзный поворот в судьбе, без веской причины такие поступки не совершаются. Так осенью 1962 года совершился поворот к новому этапу жизни и судьбы; в дальнейшем мне пришлось пережить не только успехи, но и весьма тяжёлые времена. И последнее. Где-то прочёл: из памяти утрачивается всё неважное и многое неприятное, так что в ней мало что сохраняется; прошлое должно быть перебираемо, иначе многое постепенно опустится в бездну забвения; но ведь обыкновенно мы не любим пересматривать вещи незначительные, а также большей частью и вещи неприятные, что, однако, было бы необходимо для сбережения их в памяти; мы неохотно останавливаемся на прошлых неприятностях, в особенности же если они задевают наше тщеславие, как это большей частью и бывает, ибо немногие страдания постигают нас без всякой вины с нашей стороны; поэтому равным образом забывается много. Но есть в жизни вещи, которые невозможно забывать. Человек просто-напросто не в состоянии их забыть, но помнить их можно по-разному. Есть три разные памяти. Можно не забывать зло – это одно. Можно не забывать опыта – это другое. Можно не забывать прошлого, думая о будущем – это третье.

БРАТСК, 1962 – 64 годы

Пусть время движется, грозя,

Что не вернётся вновь когда-то.

Нельзя нам уставать, ребята!

Быть может, нам одним нельзя.

(Братский поэт)

I

Что представлял собой Братск в 1962 году? По существу, цельного города ещё не было, только отдельные посёлки среди тайги, расстояния между которыми были значительными; в самом начале 1950-х годов при подготовке к строительству Братской ГЭС, лес на большой территории был вырублен заключёнными-лесорубами; железная дорога Тайшет – Братск – Усть-Кут (речной порт Осетрово на реке Лена) была построена в 1951 г. «Ангарстроем» силами заключённых ГУЛАГа – Ангарского лагеря, имевшего 28 лагерных пунктов, и особого лагеря №7 МВД СССР «Озерный» (Озерлаг со «строгорежимным контингентом»). Лагеря зэков располагались по всему маршруту, а объекты находились, как правило, на расстоянии трех километров от лагерных зон, до них добирались пешком.

Однажды в 1998 г. я ехал поездом из Иркутска в Братск; в купе соседом был пожилой мужчина интеллигентного вида, мы разговаривали, вышли в коридор и смотрели в окно; проезжая городок Чуна, мой собеседник рассказывал: «В 1950-е годы я строил эту железную дорогу (в каком качестве он не уточнил, а я не спрашивал); заключённых возили из Тайшета, среди голой тайги, в безлюдье, высаживали их прямо в глубокий снег, поезд ехал дальше до следующего лагпункта; людей с пилами и топорами оставили без всякой охраны (бежать некуда, в тайге зверь) для обустройства; морозов и голода многие не выдерживали, погибали»; я слушал, а он с напряжением всматривался в знакомые ему места, тяжело вздыхал.

В Братске на правом берегу Ангары находились: посёлок Гидростроитель, деревня Осиновка и маленькое