Спецслужбы России за 1000 лет - Сергей Чуркин

Однако ГАУ признало, что в принятии на вооружение пистолетов взамен револьверов нет крайней необходимости. Дискуссии о том, какое оружие нужно иметь на вооружении – пистолет или револьвер, велись до 1907 г., когда было найдено гениальное по простоте решение. Военнослужащим, сотрудникам полиции и спецслужб разрешили покупать пистолеты за собственные средства. Подобные правила применяются в некоторых государствах и в настоящее время.

Но вернемся к «нагану». Автор нескольких книг по теории и практике боевой стрельбы А. А. Потапов дал ему следующую оценку:

«Этот револьвер сразу и прочно вошел в практику всех, кто выполнял специальные задания. <…> Надежность и быстрота – главные козыри при огневом контакте одного против нескольких. <…> „Наган“ не может отказать – отказывать там нечему. Промахнуться из „нагана“ невозможно. Перезаряжать его некогда да и не надо. Обычно доставали второй заряженный „наган“ и выцеливали „с тычка“ тех, кто прятался за укрытиями. „Наган“ доставал на 100 метров и дальше. <…> Тяжелая, „медленная“ пуля не делала рикошетов от препятствий и не давала подранков. <…> Русские офицеры, для которых качество стрельбы из личного оружия было делом чести, промахов не делали. Для решения ситуационных проблем семи патронов в барабане им хватало вполне»[509]. А если учитывать тот факт, что сотрудники полиции и спецслужб имели в своем арсенале разнообразное оружие, они могли выбирать то, которое наилучшим образом подходило для решения поставленной задачи. Однако при этом значительно расширились возможности антиправительственных партий и групп, осуществлявших террористическую деятельность против «царских сатрапов».

К началу XX в. в России возросла активность разведок Австро-Венгрии, Великобритании, Германии, Италии, Японии и других государств. О разоблачении некоторых агентурных сетей мы упоминали в предыдущей главе. Однако борьба с иностранным шпионажем осложнялась тем обстоятельством, что на рубеже веков специального института военной контрразведки в России не существовало. Контрразведкой занимались сотрудники Департамента полиции, офицеры Отдельного корпуса жандармов и Отдельного корпуса пограничной стражи. Николай II своим указом запретил использование агентурной работы в войсках, видимо, полагая, что достаточно контроля со стороны военного командования. 20 января 1903 г. военный министр А. Н. Куропаткин обратился к Николаю с докладом «О создании разведочного отделения Главного штаба». Министр писал: «…обнаружение государственных преступлений военного характера до сего времени у нас являлось делом чистой случайности, результатом особой энергии отдельных личностей или стечением счастливых обстоятельств, ввиду чего является возможность предполагать, что большая часть этих преступлений остается нераскрытыми и совокупность их грозит существенной опасностью государству в случае войны»[510].

Куропаткин был противником возложения контрразведывательных функций на Департамент полиции, поскольку считал, что в этом деле определяющим фактором является компетентность исполнителей в военных вопросах. Мы полагаем, что в числе доводов, приведенных военным министром Николаю II, могли быть и опасения чрезмерного, на его взгляд, усиления полицейских спецслужб. По мнению министра, представлялось желательным учредить особый военный орган во главе со штаб-офицером, ведающий розыском подобных преступлений. Его деятельность должна была заключаться «…в установлении негласного надзора за обыкновенными путями тайной военной разведки, имеющими исходной точкой иностранных военных агентов, конечными пунктами – лиц, состоящих на нашей государственной службе и занимающихся преступной деятельностью, и связующими звеньями между ними – иногда целый ряд агентов, посредников в передаче сведений»[511].

Для непосредственной сыскной работы Куропаткин считал возможным воспользоваться услугами частных сыщиков по вольному найму, ограничив их число до шести человек. Это смелое решение позволяло избежать многих проблем, связанных с неизбежной ведомственностью. Сотрудники отделения, принятые по найму, были материально заинтересованы в эффективности своей работы, так как в отличие от кадровых офицеров не обеспечивались гарантированным армейским содержанием, превращавшим кое-кого из офицеров в обычных «отбывателей номера» при полной личной бесполезности…

Воссоздание военной контрразведки проходило практически по тому же сценарию, что и создание Высшей воинской полиции за 90 лет до того. Образованный в июне 1903 г. орган по борьбе с иностранным шпионажем, названный в целях маскировки Разведочным отделением Главного штаба, в официальной структуре штаба отсутствовал. Возглавил военную контрразведку ротмистр Отдельного корпуса жандармов В. Н. Лавров[512]. Вместе с ним из состава Тифлисского охранного отделения в Петербург прибыли трое сотрудников: старший наблюдательный агент губернский секретарь Перешивкин и два наблюдательных агента, запасные сверхсрочные унтер-офицеры Зацаринский и Исаенко. В декабре Лавров подготовил свой первый совершенно секретный отчет «Об организации и деятельности за 1903 год». Приводим выдержки из него.

Наружная агентура: «Первые трое из перечисленных чинов прибыли в С.-Петербург во второй половине июня и в конце того же месяца вступили в исполнение своих обязанностей, причем прежде всего было приступлено к организации наружной агентуры.

Работа эта встретила весьма серьезное затруднение в том, что, приискивая агентов, в то же время необходимо было тщательно скрывать самый факт существования Разведочного отделения. Ввиду этого обстоятельства в отделение не могло поступать заявлений лиц, желающих служить, с другой же стороны, и самому отделению нельзя было искать агентов непосредственно от себя, и ему оставалось только два способа: или подыскивать агентов исподволь, негласно, при случае, или обратиться к содействию местных охранных учреждений Департамента полиции. При первом способе можно было бы подобрать действительно вполне подходящих людей, но комплектование шло бы чрезвычайно медленно. Охранные учреждения, сами постоянно нуждающиеся в хороших людях, не могли, конечно, предоставить особого выбора, но зато обращение к ним давало возможность сразу приобрести потребное число агентов.

Дабы отделение могло скорее начать функционировать, что прежде всего было необходимо для возможно быстрого выяснения условий работы и выработки сообразно с тем дальнейшего плана организации, первый набор агентов был сделан из преданных и рекомендованных местными охранными учреждениями, причем люди по возможности не посвящались в суть дела, так как предвиделось, что часть их, по ближайшем ознакомлении, окажется несоответствующей и ее придется удалить. Дальнейшее затем комплектование велось исключительно приисканием при случае, по предварительном собрании сведений о каждом лице и его испытании.