Смерть волкам - Аня Чеблакова

- Я и не думал, что когда-нибудь встречу тебя снова, но сейчас нам надо поговорить. Это очень серьёзно, Веглао.

- Откуда ты знаешь моё имя?

- Бирлюс рассказывал мне о двух юных оборотнях, которые пришли сюда три года назад. Он хороший малый, этот Бирлюс.

Услышав своё имя, младший грифон встрепенулся, но тут же убедился, что обращаются не к нему, и через пару секунд уже погнался за горным сурком, неосторожно выскочившем из своей норки. Тем временем Овлур отошёл ближе к краю обрыва и сел на камни. Веглао подошла и селя рядом с ним.

- Да, - вздохнул Овлур. - Я сам пришёл сюда незадолго до вас, и Бирлюс помог мне добраться до этой башни. За это я начал учить его языку людей, хотя, кажется, толку мало...

Веглао и Октай нередко задавались вопросом: почему из всех грифонов только Бирлюс может с ними разговаривать? Откуда он знает человеческие слова? Когда они спрашивали его об этом, он не мог ответить. Он понимал гораздо больше, чем мог говорить; друзья подозревали, что основные сложности в этом от того, что его клюв не приспособлен для речи людей.

- С тех пор я живу здесь, - продолжал Овлур. - Мне нужно было уединённое место, чтобы другие грифоны не нападали на меня.

- Зачем им было на тебя нападать?

- Они не любят чужаков. Я не такой грифон, как они - я не могу летать и слишком долго жил среди людей.

- Расскажи мне про это, - попросила Веглао, чувствуя, как в ней загорается любопытство. Овлур улыбнулся ей глазами:

- Это очень долгая история, но я и сам хотел рассказать, потому что это важно. Я сломал крылья, когда мне было семь лет. Для нас, грифонов, это время юности, когда мы находим себе пару и вьём гнёзда. Обычно, если грифон ломает себе крылья, он больше не хочет жить и бросается со скалы, а если случится, что калечится детёныш, его убивают родители - никому не хочется быть уродом и обузой... Вначале я тоже хотел убить себя. Но прежде мне захотелось посмотреть поближе на людей. Мне часто говорили о том, что люди очень жестокие и странные, что они убивают животных ради забавы и уничтожают природу. Я пришёл близко к тем местам, где охотятся люди. Я посмотрел на них, и умирать мне больше не хотелось. Мне захотелось поближе узнать, кто они такие, увидеть города и деревни, дороги и повозки, которые двигаются сами по себе, увидеть разумных существ, у которых нет крыльев. Тогда я спустился с Гор и отправился бродить по земле людей. Я провёл в вашей стране много времени. Тридцать один год я бродил по лесам, равнинам, холмам. Я видел пустыню и холодное море, ходил по ночным городам, заглядывал в окна деревенских домов. Я научился говорить на языке людей, в котором стократ больше слов, чем в языке грифонов. И за все эти годы я полюбил людей. Я понял, что они не ужасны и не отвратительны, а просто несчастны. Природа жестоко поступила с ними. Она дала им разум, но не подарила ни крыльев, ни когтей, ни острых клювов или зубов, ни даже шерсти, чтобы защищаться от холода. И если они рубят деревья и убивают зверей, если распахивают луга, чтобы сеять свои растения - они делают это не со зла, а для того, чтобы не погибнуть и не видеть смерть своих детёнышей.

Овлур немного помолчал, глядя куда-то вдаль, а потом продолжил помрачневшим, глухим голосом:

- Девятнадцать лет назад я встретил Кривого Когтя.

Веглао затаила дыхание.

- Грифоны ненавидят оборотней ещё сильнее, чем людей. Я тоже ненавидел их и боялся. Но в то же время мне хотелось посмотреть на них, ведь я видел много людей, но ни одного оборотня. И когда я почувствовал, что они рядом, я просто стал их ждать. Когда они оказались поближе, то двое напали на меня. Я был тогда молодым, и я убил их своими когтями и клювом. Кривой Коготь видел это своими глазами. Я подумал, что он убьёт меня, но он только расхохотался и позвал меня к своему костру. Остальных оборотней он отогнал подальше, чтобы поговорить со мной наедине. "Я не убью тебя, если ты никому не расскажешь о нас, - сказал он мне. - Я даже предложу тебе стать одним из нас. Ты не можешь быть оборотнем, но ты сильный и смелый, а мне такие нужны. Мы с тобой похожи, грифон - нас обоих прогнали наши народы. Мы оба изгнанники, грифон. Иди к нам". Я ответил ему, что мой народ не прогонял меня, я ушёл сам. "Твоя беда в том, что ты человек лишь внешне, - сказал я ему, - а я грифон, и всегда буду грифоном". Он разозлился, я увидел это в его глазах, но ничего не сказал. Потом он спросил, правда ли, что некоторые грифоны могут видеть будущее? Я сказал ему, что среди нас этот дар встречается чаще, чем среди людей, но наши видения запутанны и непонятны. Но он будто не слышал меня. Он хотел узнать, что его ждёт.

Овлур вздохнул и опустил голову.

- Я и в самом деле вижу будущее. Это происходит редко, и обычно я не понимаю эти видения... И когда он спросил меня, что его ждёт, я ответил, потому что я это знал. Его ждала смерть. Услышав это, он снова заулыбался, и сказал, что это его не пугает - ведь смерть ждёт всех. Но его ждёт другая смерть, не такая, как у других. После смерти его тело станет волчьим. Его похоронят в степи, подальше от всех других, и могилу ничем не отметят. Но она сама отметит себя - на ней много лет не будет расти ничего, даже полыни. Я рассказал ему об этом, и он разозлился ещё сильнее. Он мог убить меня, но вместо этого велел мне уходить, и я ушёл.

Грифон замолчал так надолго, что Веглао подумала, что он уже закончил свой рассказ. Десятки вопросов вертелись у неё на языке, и она уже хотела начать их задавать, но тут Овлур снова заговорил:

- Спустя пятнадцать лет я снова оказался в тех местах, где бесчинствовал Кривой Коготь. Было самое начало зимы, когда я пришёл на болото и увидел там трёх оборотней. Двое из них были в его стае, когда я впервые его встретил, и они узнали меня. Но кроме них, там был ещё один оборотень - маленький, слабый, умирающий.

- Я знаю, что было потом, - тихо сказала Веглао. - Я никогда не забывала этого, Овлур. И не забуду. Ты спас мне жизнь, и не только тогда - ты рассказал мне об этих цветах, и это тоже помогло мне со временем. Это могло помочь ещё одному человеку, и помогло бы, если бы я не опоздала.

Она рассказала ему историю о Тарлиди. Овлур слушал внимательно и не перебивал, а когда Веглао закончила, задумчиво сказал:

- Теперь всё ясно. Это был не первый раз, когда Кривой Коготь разбойничал, и не последний. Недавно я видел, как он и его стая громят ещё один ликантрозорий, но на этот раз он находился в холмистой и туманной местности, а населяли его взрослые. Ради этого я и позвал тебя сюда.

- Я хочу его убить, - выдохнула Веглао. - Но как? Его защищает целая стая. Я и близко к нему не подберусь.

- В ту ночь, когда я предсказал Щену его смерть, - отозвался Овлур, - я увидел ещё кое-что. Это относилось к Морике. Ты, наверное, помнишь, как она спросила меня, что с ней случится? Она не верила в мои слова, но я не сказал ей ничего не поэтому. Просто я чувствовал, что то, что я увидел, зыбко и ненадёжно. Я должен был сам сделать кое-что, чтобы это сбылось... Я видел двух волчиц. Одна была старая и чёрная, уродливая и злая. Даже её тень была злобной. Вторая волчица была совсем молодой, она была похожа на повзрослевшего щенка, и её шерсть была светлой, седой, как твои волосы. Эти волчицы дрались друг с другом. Старая была сильнее, но молодая - быстрее. Она бросилась на старуху и своими зубами вырвала ей оба глаза. После этого старая волчица сразу же упала и издохла.