Любящие сестры - Элейн Гудж

Она смотрела, как он раздевался.

Энни всю трясло, но не потому, что было холодно, а оттого, что рядом с ней был Джо, его красивое худое обнаженное тело, лицо его, казалось, было соединением света и тени.

Они стояли совершенно голые, но не дотрагивались друг до друга, и тем не менее Энни казалось, что она находится в поле действия электрического тока, а воздух вокруг нее заряжен статическим электричеством и оно сверкает вокруг ее кожи и на кончиках ее волос. Ей казалось, что она краем глаза видит далекие звезды. Внутри у нее все дрожало. Она ощущала страх и слабость и, казалось, в любой момент может упасть.

Если она не уйдет от него сейчас… очень быстро… ее понесет, и она никогда не сможет остановиться.

Но даже если бы сейчас на нее надвигался с грохотом поезд, Энни не смогла бы сдвинуться.

Джо коснулся ее волос кончиками пальцев. Он нежно ласкал ее веки, нос, губы, уши. Эти ласковые движения успокаивали и в то же время возбуждали. Ей казалось, что он изучает ее, старается запомнить. У них было столько общего, но главное им было неизвестно.

Его горячие ладони скользнули по ее плечам, рукам. Затем он дотронулся до ее груди и, нагнувшись, поцеловал сначала одну грудь, потом другую. У нее закружилась голова, и мелкие голубые звезды появились перед глазами.

– Джо… Любимый…

Он вздрогнул и издал звук, похожий то ли на вздох, то ли на стон. Он прижал ее к себе, и она почувствовала возбуждение и тепло, исходящие от его тела. Наконец он поцеловал ее, но это был не просто поцелуй… а гораздо большее. Может, в этот момент он вошел в нее. Она никогда не думала, что может испытывать такое блаженство. Все ее тело наполнилось теплом, и она ощущала себя так, как будто вся горела. Боже, как могла она от этого отказываться так долго?

Она гладила его тело, и оно казалось ей прекрасным. У него не было ничего лишнего. Все было соразмерно. Длинные руки и ноги, сильные мускулы, упругие голени, похожие на булавы. А в том месте, где она сейчас трогала… оно было узкое и гладкое… с мокрой, вязкой головкой на конце.

Вся комната вдруг пошатнулась и закружилась. В следующий момент она лежала на кровати, а Джо стоял над ней на коленях. Он целовал ее грудь, затем пупок и ниже. Энни вскрикнула. Он нежным поцелуем заглушил ее крик. Она ладонями сжимала его виски и ощущала биение его пульса.

Она начала беззвучно плакать, и слезы покатились из уголков ее глаз. Она хотела его… о, она так хотела его… Она чувствовала приближение самого блаженного момента. Она слышала, как участилось его дыхание.

Наконец-то…

– Я в тебе, – пробормотал он. – Ты чувствуешь это? Ты чувствуешь меня? О, как замечательно, Энни, твое имя. Боже, я обожаю твое имя. Энни, Энни, Энни. О Боже, я кончаю…

– Да, – вскрикнула она.

Это было испепеляющее ощущение, ослепляющее, сладостное, такого блаженства она никогда раньше не ощущала.

Потом они оба лежали рядом, изможденные и счастливые.

Энни понимала, что то, что произошло, изменило ее жизнь, всю ее. Кольцо вокруг нее замкнулось. И хотя жизнь без Джо всегда казалась ей ужасной, сейчас она почему-то ощущала успокоение.

Мир вокруг ожил. Снизу стали доноситься приглушенные голоса, раздался звук спускаемой воды в туалете наверху. На улице слышалось жалобное мяуканье кошки и шум выбрасываемого мусора. Где-то вдали раздалась сирена.

Наступило утро.

Она повернулась к Джо. Одна его нога переплелась с ее ногой, а рукой он обнимал ее за талию.

– Я люблю тебя. – Она произнесла эти слова с такой легкостью, как будто это была строчка из стихотворения, которую она репетировала сотни раз.

Джо убрал прядь волос с ее щеки – она подстриглась всего неделю назад. Волосы ее были короче, чем обычно, и они сейчас стояли на голове блестящим темно-коричневым гребнем. Она вдруг пожалела, что они не успели отрасти длиннее.

Но он не смотрел на ее волосы, его мягкие, коричневые глаза были устремлены на ее лицо.

– Спасибо тебе, – пробормотал он. – За то, за то, что это ты.

– Все произошло легче, чем должно было быть.

– Не говори так, – поднес он палец к ее губам. – Я не испытываю чувства вины. Возможно, я должен… я не знаю. Но, кажется, стараясь быть честными и справедливыми, мы принесли больше вреда, чем пользы.

– Джо… ты думаешь, мы должны. – Она попыталась сесть, но он нежно прижал ее к кровати:

– Энни, мы сейчас здесь, вдвоем… в этой постели. Я не знаю, что произойдет завтра, или послезавтра, или в следующем году. Но сейчас я знаю только одно – я люблю тебя.

Образ Лорел на мгновение возник у нее в голове и тут же исчез. Завтра она будет думать об этом и о своей вине, но не сейчас. Разве не может хоть это мгновение принадлежать ей?

– Еще, Джо, – прошептала она, крепко прижимаясь к нему. – Я хочу еще.

И даже когда он опять был в ней, она почувствовала, что этот момент пролетел очень быстро, хотя она и старалась задержать его, как будто она пила из чашки с дыркой внизу и изо всех сил старалась утолить жажду, пока вся вода не выльется.

34

Ворвавшись в расположенную рядом с залом гостиную, Долли мгновенно начала задыхаться от табачного дыма. Комната с низким потолком была забита до отказа – здесь были мужчины в смокингах, женщины в шелестящих шелковых и жестких переливающихся парчовых платьях. Все стояли группами и время от времени поднимали бокалы с шампанским или брали закуски с серебряных подносов, которые разносили официанты в бордовых пиджаках. Обитые малиновой тканью кресла все были заняты, а горшки с пальмами и журнальные столики со стоящими на них лампами с розовыми абажурами были отодвинуты к стене, чтобы было больше свободного места.

Камерный оркестр, расположившийся в углу под золочеными канделябрами, едва слышно играл какую-то мелодию. Услышав эту музыку, она вспомнила о мелодиях, издаваемых музыкальным ящиком. Глядя на красивые зеркальные двери, на золоченую лепнину на стенах и потолке, она начала вспоминать прошлые ярмарки, когда от с Анри с нетерпением ждали окончания церемонии, чтобы пойти к ней и сжать друг друга в объятиях.

Она ощутила боль в груди и дотронулась рукой до кожи над открытым вырезом своего изумрудно-зеленого атласного платья. У нее кружилась голова, и ее чуть-чуть пошатывало на высоких пятидюймовых каблуках, как будто она старалась удержаться на качающемся канате. И чтобы сохранить равновесие, она схватилась за висящий на груди большой сапфировый кулон.

Анри. Где он, черт возьми? Он сказал, что будет здесь. Но из-за страшного шума она с трудом услышала, что было записано на автоответчике. Она поняла, что он звонил из аэропорта «Шарль де Голль», его самолет вылетал через несколько минут… и он должен быть в Нью-Йорке на ярмарке. Услышав это, она почувствовала себя так, как будто упала в ледяную воду. Он еще сказал, что ему надо было поговорить с ней о чем-то очень важном.