Любящие сестры - Элейн Гудж

33

Энни остановилась около дома, в котором они раньше жили вместе с Лорел. На улице никого не было, так как было три или четыре часа утра. Она стояла и смотрела на мрачный фасад кирпичного здания и чувствовала себя как человек, только что проснувшийся после долгого гипнотического сна.

Она помнила, что они с Эмметом были в ресторане «Артуро», где она проглотила две порции пиццы и половину кальцоне со шпинатом, затем Эммет посадил ее в такси и приказал ехать домой и поспать. У нее совершенно не было сил, и она приказала шоферу довезти ее до Западной Десятой улицы, где была ее обычно очень уютная, а сейчас неубранная квартира. Она смутно помнила, как открыла наружные чугунные ворота, прошла по дорожке, ведущей к ее гаражу, стоящему рядом с четырьмя другими. Долго мучилась, открывая три замка своей двери, а затем уже в квартире на ощупь пробиралась по полутемным комнатам. Она слишком устала даже для того, чтобы включить свет. Повалилась на кровать, даже не раздеваясь. Проснулась через несколько часов, во рту у нее все пересохло, сердце часто билось, внутри все горело, и она чувствовала себя загнанной в западню или ловушку. Ей безумно захотелось выйти на улицу… и немного подышать свежим воздухом.

Затем, как в тумане, ничего не замечая вокруг, она долго бродила по улицам.

И тут она заметила, что стоит на тротуаре перед своим старым домом. Она вся дрожала от холода, так как была в одном твидовом жакете, который надела, сама того не заметив. А может быть, где-то в глубине души она с самого начала знала, куда направляется?

Она увидела свет в окне на втором этаже, и это ее не удивило. Ей было совершенно необходимо сейчас увидеть его и спросить, действительно ли Лорел права… и их разрыв как-то был связан с ней. Боже, а если это правда? Хотелось ли ей, чтобы это было правдой? Она приложила руку ко рту и, сама того не замечая, начала грызть свои ухоженные и накрашенные ногти.

Она подумала об Эммете, который заехал за ней и увез с фабрики. У нее было такое чувство, будто ее принесло сюда какими-то внешними силами. Она начала взбираться по разбитым каменным ступенькам, открыла тяжелую стеклянную дверь и вошла в узкую прихожую с грязными кафельными стенами. Она автоматически нажала на звонок квартиры Джо.

Домофон включился, и в холодящей тишине раздался странный, искаженный голос. Этот голос не был ни заспанный, ни хмельной. Голос звучал так, как будто он ожидал ее… или кого-то еще.

Взбираясь по лестнице, освещенной тусклыми лампочками без абажуров, Энни почувствовала, как ее мозг начинает проясняться. «Это сумасшествие, – подумала она – Я не должна была сюда приходить. Возможно, это только ухудшит ситуацию».

Она подумала об Эммете и вспомнила как она чувствовала себя в прошлом году, когда они расстались. Может, депрессия не была такой сильной, что она не могла встать утром с постели… но внутри у нее была такая пустота как в доме с пустыми комнатами, из которых вывезли мебель, а шумная и суетливая семья выехала. До тех пор, пока он не исчез, она даже сама не знала, как много он для нее значил, как много у них было общего. Но она не могла совершить последний шаг, ведь кольцо означало обязательства на всю жизнь. Ей хотелось этого, по-настоящему хотелось… но что-то сдерживало ее. Внутри у нее боролись какие-то смешанные чувства, и она должна была разобраться в них. Может, она пришла сюда потому, что считала, что Джо может помочь ей разобраться во всем этом?

Поднявшись почти на самый верх, она увидела его на лестничной площадке. Он стоял у освещенного проема двери. У него были взъерошены волосы, и длинная тень от его угловатой высокой фигуры падала на лестничную площадку и на стену напротив. Он был в вытертых слаксах и старом пуловере с засученными выше локтя рукавами, босиком и, казалось, не замечал холода.

Она поцеловала его в холодную, как лед, щеку. Хотя она двигалась медленно, как человек, находящийся под водой, тем не менее сердце ее билось очень быстро. Она прошла мимо него через открытую дверь в узкую полутемную прихожую.

Обернувшись, она увидела, что Джо в недоумении стоит перед ней, как будто он еще не до конца понял, сон это или реальность.

– Боже, Энни, что, черт возьми, ты здесь делаешь? – Он рукой потер кожу на подбородке, которая казалась грубой и шероховатой.

– Ты можешь поверить, что я случайно оказалась рядом? Я увидела свет в твоих окнах и решила, что, возможно, тебе одиноко.

– В четыре часа утра?

– Мне не спалось.

– Мне тоже.

– Можно мне сесть?

– Конечно. – Он посмотрел на нее и потряс головой, как бы желая собраться с мыслями. – Хочешь кофе? Я приготовил столько кофе, что можно напоить весь город.

– Нет, спасибо. – Она огляделась. В этой комнате она не была уже много лет, но, насколько помнила, все было так же, как раньше: на покрытом лаком деревянном полу лежал маленький ковер, побеленные кирпичные стены, аскетический диван и стулья. На журнальном столике лежал журнал «Ньюсуик» с изображением Элвиса Пресли на обложке. Уже прошло три или четыре года со дня смерти Элвиса, а Джо все еще не выкинул журнал. Квартира эта похожа на музей… здесь все история, история ее жизни. Все, что она здесь видела, было связано с ее прошлым и вызывало у нее множество воспоминаний.

– Странно, – сказала она, – опять оказаться здесь. Странно видеть тебя опять здесь, как будто ты никогда отсюда не переезжал.

– Я этого не ощущаю. – Он посмотрел вокруг, как будто знал, что, оглядевшись, обнаружит, что попал не туда, куда хотел. – Ты знаешь, мне кажется, что это все не мое, что я стараюсь влезть во что-то, из чего я давно вырос.

Энни дотронулась рукой до лба:

– Джо… что происходит между тобой и Лорел? На днях, когда я зашла к ней, она казалась очень расстроенной. Я никогда не думала…

– Что она сказала?..

– Она подумала… что у тебя роман. Она видела тебя в ресторане с женщиной, с тем консультантом. Но когда я сказала ей, что это не так… она вдруг очень разозлилась и наговорила много глупостей, которые, я думаю, на самом деле не имела в виду. О нас с тобой.

– Возможно, это не такие уж и глупости. Возможно, это мы глупые.

Он смотрел на их отражение в темном стекле окна, и глаза его смотрели отстраненно. Это было давно забытое, но знакомое выражение. Она заметила, что он был без очков. Без них он казался слабым и незащищенным, как маленький мальчик. Кожа вокруг глаз была красной, как будто он долго тер их. Это были глаза человека, убитого горем.

– Ты когда-нибудь вслушивалась в тишину? – спросил он тихим голосом, как бы говоря сам с собой. – Когда не слышно ни музыки, ни телевизора, вообще ни единого звука. Когда ты можешь слышать биение своего сердца. И сразу становится страшно, и тебе начинает казаться, что сердце может… остановиться. Как часы, которые забыли завести. – Он замолчал и впервые повернулся к ней. Она тоже сейчас впервые за долгие годы видела его так близко. Он казался изможденным, и черты его лица, которые были раньше такими несочетающимися, сейчас, казалось, привыкли друг к другу и сплелись вместе и уже не были такими угловатыми.