Совдетство. Книга о светлом прошлом - Юрий Михайлович Поляков

потом с каждым годом их становилось вокруг все меньше и меньше. Когда в четвертом классе первого сентября Толька Быковский приперся в школу в нарукавниках, его просто подняли на смех. Даже Ольга Владимировна нехотя улыбнулась. На перемене он их снял и спрятал в портфель.

– На мальчика есть? – с трепетом, приближаясь к прилавку, спросила Лида.

Продавец в синем халате, с тем же значком «ДМ» на груди, смерил меня скучным взглядом и покачал головой, остриженной под бобрик.

– Нет, конечно. Разве сами не знаете?

– Почему «конечно»? Пятый рост вообще еще выпускают?

– Выпускают… – признался продавец и с интересом глянул на Лиду. – Но четвертый и пятый сразу разбирают. Акселерация в стране, а фабрики никак не перестроятся. Плановое хозяйство это у них называется.

– Вот беда-то. Ну, ладно, зайдем в конце месяца.

– В конце месяца здесь будет Бородинское сражение.

– Что же делать? Ребенку не в чем идти в школу. Так вытянулся за лето!

– Знаете… – сжалился «бобрик», тщательно рассматривая Лиду, – загляните через полчасика! Товар принимают. Маловероятно, что будет пятый рост, но чем черт не шутит. А вдруг? Чудеса еще случаются в этом мире. Стоишь тут за прилавком, а за окнами лето, жизнь, очаровательные мамаши с детьми. Вас как зовут?

– Лидия, – смутилась моя робкая маман.

– Как вино! – засмеялся «бобрик».

– Ильинична! – добавил я.

– Заходите через полчасика, Лидия Ильинична! Какие у вас красивые цветочки на платье!

18. Как я стал человекообразным попугаем

От комплиментов приставучего продавца Лида чуть не потеряла ориентацию в пространстве, но потом, взяв себя в руки, потащила меня в другую секцию. Там, в витрине, стояли все те же послушно-вежливые манекены-подростки, но одетые в куртки, рубашки, пиджаки, брюки, техасы, шорты. В воздухе на почти невидимых ниточках парили кепки, панамы, пионерские пилотки-нопасаранки, соломенные картузы, тюбетейки…

– Может, тебе шорты купить? – мечтательно спросила Лида. – Смотри-ка, с заклепками!

– Что я тебе – мальчик в коротких штанишках?

– Почему? В американских фильмах все в шортах ходят, даже пожилые дядьки с волосатыми ногами.

– Там загнивающий капитализм, – возразил я.

– Это верно, – согласилась она. – Я тебе шорты из старых техасов сделаю. А пилотку? Всего за рубль двадцать. Тебе пойдет.

– Обойдусь. Мне маска нужна!

– Снова-здорово!

Мы зашли в отдел. Покупатели, навалившись на прилавок, наперебой тянули чеки измученной продавщице, а та сердито повторяла:

– У меня не сто рук!

На оплату тоже выстроилась целая очередь, и кассирша, усатая брюнетка с огромной янтарной брошкой на выпуклой груди, басила из своей стеклянной будки:

– Готовим мелкие деньги! С крупных сдачи нет!

Возле примерочной кабинки вспотевшая мамаша с обожанием смотрела на своего недомерка, напялившего желтую куртку с зеленым воротником и такими же манжетами на резинке. Обновка была ему настолько велика, что из рукавов торчали только кончики пальцев с грязными ногтями.

– Импорт! – шепнула Лида. – Ах!

– Почему – импорт?

– У нас такие цвета не выпускают. С красителями проблема. Неужели возьмут?

«Хорошо бы!» – подумал я, так как ненавижу новую одежду, особенно яркую, бросающуюся в глаза.

Недомерок, очевидно, считал так же и смотрел на себя в зеркало с ужасом, а продавщица усмехалась его нелепому виду и притопывала от нетерпения ногой. Волосы у нее были неестественно-золотого цвета (как у Светки Комковой перед отъездом в Баку) и все в мелких завитушках.

«Это сколько же папильоток надо накрутить, – мелькнуло у меня в голове. – С ума сойти!»

– Не горбись, Масик! Шикарно! А рукава – это ничего – подвернем.

– Куда вы их подвернете, дама? – вскинула тонкие брови продавщица. – В манжетах вся красота, они на резинке, видите! За них и платите.

– А покороче у вас нет?

– Нет. Берете?

– Мы думаем.

– Думайте быстрее, тут очередь… – продавщица кивнула на нас.

– А покороче нет?

– Повторяю: нет!

– А подвезти не обещали?

– Обещали.

– Когда?

– Завтра.

– Мы придем к открытию.

– Приходите! – Крашеная буквально выдернула товар из рук мамаши и торопливо понесла в подсобное помещение.

– Своим хочет отложить! – шепнула мне Лида и бросилась наперерез. – Одну минуточку, товарищ продавец, можно и нам тоже примерить?

– Попробуйте, – поморщилась та и неохотно протянула нам дефицит.

Почему они так не любят покупателей? Я вот недавно прочитал книжку «Приключения заморыша», про жизнь дореволюционного мальчика. Раньше продавцов в лавках называли приказчиками. А почему? Потому что они все время кланялись и спрашивали посетителей: «Чего прикажете-с?»

Лида схватила куртку, помогла мне надеть и застыла от восторга, а я сразу затосковал. Повторяю: терпеть не могу новые вещи! В них чувствуешь себя так, словно на тебя напялили дурацкий колпак. Попробуй выйти в обновке во двор: ребята сразу обсмеют. В раннем детстве для таких случаев даже специальная дразнилка имелась: «Воображала хвост поджала от немецкого кинжала!» Теперь же просто посмотрят с презрением и обзовут стилягой, пижоном или фраером. Нет ничего лучше старой, доброй, штопаной-перештопаной одежды! В ней, если лезешь в плиты, думаешь о том, как лучше спрятаться от «белых», забившись в щель, а не о том, что тебе будет за порванное или измазанное новье.

– Как влитая! – ахнула Лида.

Я, морщась, посмотрел в зеркало и увидел там человекообразного попугая отвратительно желтого цвета, да еще с прозеленью.

– Неплохо! – благосклонно кивнула продавщица.

– А сколько же стоит? – превозмогая ужас, спросила маман.

– Одиннадцать рублей шестьдесят копеек.

– Ско-олько?! Почему же так дорого?

– Импорт. Чехословакия.

– Как на взрослого…

– А разве он у вас маленький? Решайте! Последняя осталась. Отложили, но не пришли.

– Последняя? Выписывайте! – чуть не плача, приказала Лида.

Обычно она жутко колеблется, разглядывает облюбованную вещь, как болячку, страдает, уходит из магазина, потом возвращается. Для нее принять решение о покупке – это как совершить подвиг, это как броситься на вражий дзот! Но есть, есть одно волшебное слово, оно заставляет Лиду мгновенно выхватить кошелек и метнуться в кассу. Это слово – «последний». Ну а потом будто прорывается невидимая запруда и, если еще остались какие-то деньги, начинается настоящая эпидемия покупок.

– А штанишек на мальчика у вас не найдется? – мечтательно спросила моя разрумянившаяся маман.

– Вы о чем, девушка? Какие штанишки? У вас абсолютно взрослый ребенок. Женить впору. Есть одни техасы вашего роста, отечественные, но стильные. Мы даже сначала подумали: импорт! Кто-то выписал, но два часа уже прошли.

– Несите!

Кудлатая сбегала и вернулась с брюками неестественно изумрудного цвета, да еще простроченными желтой ниткой.

– Вы поняли? – со значением спросила продавщица.

– Еще бы! – Лида даже пошатнулась, как от второго фужера шампанского.

– Видите, как строчка подходит? Комплект!

– Невероятно! – закивала моя безумная маман, гладя желтую строчку: ее щеки покрылись клубничным румянцем восторга.

– Мерь немедленно! – мужественно глянув на