В тени Рюджина - Халег Чудинов

— И нет в этом мире для разумного существа врага в лице другого разумного существа. Главная война идет в душах. За взаимное понимание, за шанс на спасение погрязшего во тьме страстей сознания. Каждый способен к покаянию и принятию Воли Дракона. Неидеальный мир вынуждает проливать кровь и плодить несчастья телесные, но с верой каждый сможет их преодолеть. Простить причиненное зло, помочь измениться принесшему его и наставить его на путь правды и совести.

Первые отблески молний и раскаты грома заставили Райкаге вздрогнуть. Недоуменно посмотрев на зажатый в пальцах и уже растрескавшийся от силы Эя камень, мужчина с досадой отложил его в сторону, потянувшись к новому.

— Снова этот Орочимару за свое, — пробормотал Райкаге, поставив камень на доску. — Война за души, свет, совесть… Аж тошно.

И минутой позже, наблюдая, как сверкают в небесах нетипичные для зимы молнии, и как сопровождаемый косыми лучами солнца, пробившимися в прорехи в тучах, Орочимару поднимается к храму Инари сквозь сонм алых торий, старый монах храма Огня задумчиво постукивал дорожным посохом по влажной брусчатке площади. Народ вокруг начал постепенно выходить из странного оцепенения, возбужденно переговариваясь, глядя в разбушевавшиеся, но стремительно очищающиеся небеса, напоследок одарившие Отомуру редким здесь снегом.

Бансай еще раз окинул взглядом одетую в шелковые алые одежды фигуру, мелькающую под сенью торий, после чего решительно отвернулся и неспешно направился на запад, проталкиваясь сквозь толпу. Увиденное и услышанное сегодня стоило обдумать, путь к храму Огня займет несколько дней, подходящий период для размышлений.

Сегодня, кроме патетических высказываний, Орочимару успел намекнуть о многом, что будет интересно Конохе. Хотя самому монаху не меньше была интересна и та часть речи Белого Змея, которая касалась Рюджинкё и Воли Дракона. Но сейчас нужно думать о задании.

Война — о ней он говорил давно, и она пришла — очередное напоминание о ней уже не так интересно. Наверняка Орочимару к ней готовился. И не побоялся перед ней показать Юко Учиха, за которой Бансай следил уже долгое время. Прозревшую Юко Учиха. И это помимо прочих могущественных людей. Та же Отохиме. Неизвестная девушка рядом с ней. Мейро Чиноике и несколько мужчин за ее спиной — явно шиноби высокого ранга. Может, это намек упомянутым в речи ниндзя из Страны Земли, что им не стоит приближаться к границам Страны Звука?..

И все-таки его слова про Волю Дракона… интересны не меньше, чем все остальное.

Глава 29. Чомей

21 марта 46 года от начала Эпохи Какурезато

В воздухе истерично звенел колокол. Тяжело дыша, Чико мчалась по влажной земле. От холодного воздуха горели легкие и пересохло в горле, но этого девочка уже не замечала. Ноги несли ее вперед, и только это пока сохраняло ей жизнь.

Дующий в спину ветер нес с собой запах гари, дым и тяжелый белый пепел, сорванный с пылающих крыш. Чико казалось, что она уже чувствует жар огня. Трепещущие отсветы пожара ярко освещали путь. Дышать становилось еще сложнее, а бешено бьющееся в груди сердце норовило вырваться на волю.

Затерявшаяся в танцующих тенях рукоятка мотыги больно ударила девчонку по ступне, испуганно вскрикнув, Чико покатилась по влажному грунту, марая голубую юкату. Но на это она не обратила внимания — мелькнувшая над головой вспышка огненного шара целиком поглотила ее сознание.

Если бы не падение, то сгусток пламени попал бы в нее. И превратил бы в вопящий от боли живой факел.

Отчаянно заскулив, Чико на четвереньках помчалась с улицы, ввалившись в дом ткачихи. В нем было темно и тихо. Хозяйка уже давно должна была сбежать.

В дверь, через которую только что пробралась в дом Чико, с глухим стуком врезался кунай. Больше не думая ни о чем, девчонка сиганула в забранное вощеной бумагой окно, ломая телом раму, и рухнула прямо на энгаву. Холодные доски опоясывающей дом галереи больно ударили по плечу, в бок уперлась вырванная из окна рейка. Снова проигнорировав боль, проглотив невольно брызнувшие слезы и поджимая руку, Чико перекатилась под перилами, упав в мягкую прошлогоднюю траву.

Горящие дома остались позади. Девочка оказалась в окружении тьмы, в которой плясали тревожные алые блики. В ушах был слышен только бешеный стук сердца, треск рушащихся зданий и крики боли и отчаяния, иногда разрывающие мрак ночи. Колокол уже молчал. Высокая и видимая почти из любой точки деревни деревянная вышка в виде двух вкопанных в землю столбов с перекладинами между ними и небольшим навесом на их вершине молчала. Бронзовый колокол медленно покачивался, но никто в него не бил. Тело звонаря безвольно повисло вниз головой, застряв в перекладинах.

Снова испуганно всхлипнув, Чико поднялась на ноги. Колени дрожали, она вся тряслась, словно лист на ветру, но все-таки побежала вперед. Ей нужно было пересечь торговую площадь и скрыться в северной части селения. Там близко был лес. В лесу можно спрятаться. Можно…

Выбежав за угол стоящего в центре деревни небольшого храма, Чико остановилась, придерживаясь рукой об окрашенные красной краской дощатые стены здания. Впереди, за деревянной лестницей, ведущей ко входу в святилище, она увидела то же, что было за спиной. Горящие соломенные крыши домов и черный дым, смешивающийся со мраком ночи. Все новые и новые дома занимались огнем, вспышки огненных шаров ударялись в крыши, раскидывая плотно собранную солому и поджигая ее. В трепещущем свете неистового пламени были видны черные фигуры тех, кто использовал ниндзюцу.

Быстро повертев головой и едва не начав панически метаться из стороны в сторону, Чико решила бежать на запад и уже почти сделала первый шаг, когда ногу прострелила резкая боль. Вскрикнув не только от впившегося в икру сюрикена, но и от страха, девчонка едва не упала, снова схватившись за стену храма.

Она вовремя не заметила преследующего ее шиноби. Темная клякса отделилась от тени дома ткачихи. Устало прислонившись спиной к стене святилища, Чико заплакала. Бежать нет смысла. Его не было изначально. От шиноби не убежать.

Медленно сползая по стенке, чувствуя, как горит от боли нога, и теплая влага стекает от икры к стопе, Чико упала на землю. Закрыв глаза, она не желала видеть свою