В тени Рюджина - Халег Чудинов

качестве личного телепорта Учиха была не хуже Узумаки с Хирайшином. Только на перемещение у нее уходило больше чакры, так как для этого приходилось использовать обе способности ее Мангекье Шарингана: связать сознание оригинального тела с теневым клоном с помощью Омойкане и переместить себя и меня с Курамой с помощью Конджина.

Даже с Вечным Мангекье Шаринганом это не простая задача. Когда окруженный деревьями и скалами полигон сменился деревянными интерьерами построек храма Отомуры, я с легким чувством сожаления заметил кровавые дорожки от глаз Юко. К сожалению, в моем распоряжении нет идеальных техник телепортации. Хотя помню, Учиха во время нападения на летающую крепость Страны Неба без особых проблем соединила наши с ней сознания и несколько раз перемещалась в пространстве. Но тогда дальность была все же невелика.

— Проследи, чтобы от Курамы не было проблем, — попросил я Юко, прикоснувшись ко лбу женщины.

Исцелять ее глаза сейчас не обязательно, но если есть возможность снизить ей дискомфорт при минимальных усилиях с моей стороны, то почему бы это не сделать? Поток медицинской чакры хотя бы снизит болевые ощущения.

— Конечно, Рюджин-сама, — благодарно поклонившись, с почтением ответила Юко, когда я отнял руку от ее лба.

— Курама, если будешь артачиться — скормлю Роену.

— Эй, почему к нам такое разное отношение?!

— Хочешь, чтоб я и тебя по голове погладил? — скорчив удивленно-брезгливую гримасу, поинтересовался в ответ.

— Нет! Но постоянные угрозы раздражают.

— Тяжко бремя любимого старшего чада, — философски заметил я, — от него многого ждут и требуют. И разве ты не получаешь всего, что требуешь?

— Я получаю слишком много того, что не требую, — недовольно буркнул биджу, не желая быстро соглашаться со мной.

— Наличие прав и свобод подразумевают наличие обязанностей. И с сильных больший спрос. Тем более, от тебя пока требуется всего лишь посветить лицом на публику, не ударив при этом тем самым лицом в грязь. Все, идите, мне нужно еще с ответственными за охрану праздника шиноби переговорить.

На самом деле, не скажу, что Кураму я постоянно только лишь стращаю. С биджу вообще такой номер, как мне кажется, не пройдет. Просто, Кьюби, вроде, не против, что я ему именно таким образом очерчиваю рамки дозволенного.

Заслушивал доклады ответственных за безопасность праздника я уже во время облачения в парадные одежды. Ничего экстраординарного не услышал: количество предполагаемых осведомителей других какурезато, мелкие происшествия в столице без участия шиноби, спокойная обстановка на границах. Я не зря выбрал для своего выхода из тени именно январь, в этом месяце вообще мир на восточном побережье обычно не склонен ко всяким происшествиям. Сейчас даже война между Кумо и Кири идет очень условно. Силы шиноби скованы погодой — бури, шторма, снега на горных перевалах усложняют логистику. Небольшие группы ниндзя способны с этим справиться, но в борьбе со стихией они тратят чакру, чем в значительной мере снижают свой боевой потенциал.

В большинстве случаев выносливости на войне всегда найдется более полезное применение, чем для транспортировки грузов или простого перемещения из одного пункта в другой. Например, часто случается, что шиноби на миссиях во время боевых действий сутками приходится бодрствовать, защищая какие-нибудь важные позиции или те же самые пути снабжения.

Так что пусть на улице погода даже в Стране Звука, славящейся своим аномально мягким климатом для своей широты, не очень праздничная — переменная облачность и температура около ноля — зато рисков диверсий меньше.

Разобравшись с этим вопросом, перешел к другому — к последней вычитке своей речи. Этот мир пока не дошел в своем развитии до появления профессиональных спичрайтеров, так что сочинять мне ее пришлось в основном самому. И в своих ораторских качествах я уверен не был. Никогда раньше у меня не было таких задач, чтобы несколькими фразами закрепить некоторую идеологию в обществе, утвердить ряд морально-этическим положений, направить послание дружественным и не очень правительства и организациям. Ну, и заодно побудить к трудовым подвигам население своей страны, так как зима зимой, а в условиях ухудшающегося из-за скорой войны качества жизни, мне нужно страну к той самой войне подготовить.

Не скажу, что речь получилась выдающейся, вполне себе типичное выступление на несколько минут. Длинновато, но, надеюсь, прием с голосовыми гендзюцу меня не подведет.

— Зачем нужно было давать мне женское тело? — полюбопытствовала Курама, недоуменно разглядывая облачение мико на себе и сравнивая его с моим.

— Тебе же было без разницы. Тебе было неприятно находиться в любом человеческом теле.

— Ну…

— И мне так спокойнее.

— Спокойнее?

— Ссориться я с тобой не хочу, а женщине хвосты отрывать даже в горячке боя я все же не стану. Поэтому да, так мне спокойнее.

Пока Курама пытливо рассматривала меня, пытаясь переварить выданный мною перл, я с как можно более серьезным выражением лица наблюдал с помощью додзюцу за последними приготовлениями к празднику. Не улыбнуться при этом оказалось достаточно сложно. Все-таки есть какое-то особое удовольствие в подначивании Кьюби. Все равно, что дергать тигра за усы. Это глупо, опасно, но при возможности сложно не попробовать.

Естественно, просто серьезным выражением лица Кьюби не обмануть.

— Раз не хочешь ссориться, то почему я сейчас здесь? — сложив руки на груди, спросила Курама. — Почему я принимаю участие в ваших странных ритуалах?

— А на что, на твой взгляд, их стоит поменять? — в свою очередь поинтересовался я у Кьюби. — Я, знаешь ли, как-то пропустил в перечне твоих требований ко мне четкую позицию насчет твоего дальнейшего жизненного пути. Только не надо за планы на будущее выдавать желание лежать на свободе пузом кверху, в промежутках мимоходом неся справедливость нуждающимся.

— А что, по-моему, звучит достаточно неплохо.

— Знаешь, по-моему, тоже, но мир слишком жесток. Приходится делать совсем не то, что нам хочется, в надежде на то, что однажды наши труды принесут нам желаемое счастье.

На самом деле, как это ни странно, но у Курамы реально не было никаких долгосрочных планов на жизнь. Все они ограничивались желанием вырваться из печати, а что делать дальше — он особо не планировал. Может, он просто не видел всех происходящих на континенте изменений, может, игнорировал их, но факт осознания, что мир уже