Пакт. Гитлер, Сталин и инициатива германской дипломатии. 1938-1939 - Ингеборг Фляйшхауэр

1251

Германо-советский секретный протокол, Москва, 10 января 1941 г. (ADAP, D, XI.2, Nr. 638, S. 889f.) В статье 1 этого секретного со­глашения имперское правительство заявило о своем отказе от «притязания на ту часть литовской территории, которая упомянута в секретном дополнительном протоколе от 28 сентября 1939 г—» В статье 2 Советское правительство заявило о своей готовности «компен­сировать германскому имперскому правительству упомянутую в пунк­те 1 настоящего протокола область путем выплаты Германии 7,5 млн. долларов, то есть 31 млн. 500 тыс. рейхсмарок».

1252

Высказывание Вайцзеккера (Prozeß, IV, S. 318).

1253

Упомянута дополнительно по просьбе Советского правительст­ва от 25 августа 1939 г. (ADAP, D, VII, Nr. 284, S. 247, ср. выше прим. 136) и согласие на это статс-секретаря от 27 августа 1939 г. (ADAP, D, VII, Nr. 353, S. 297).

1254

Той же цели, возможно, призвано было послужить и телеграф­ное обращение Гитлера, которое должно было дойти до Риббентропа еще во время этих переговоров, но которое он так и не получил. Соглас­но обращению, он, Гитлер, «очень приветствовал бы, если бы в рамках теперешних согласований было заявлено, что после достижения между Германией и Россией договоренности по проблемам Восточной Европы соответствующие территории можно было бы рассматривать как входя­щие исключительно в сферы интересов двух стран» (ADAP, D, VII, Nr. 206, S. 185).

1255

Начало этому было положено — что представляется весьма симп­томатичным, если учесть желание Гитлера втянуть СССР в войну с за­падными державами на стороне рейха, — точно 3 сентября 1939 г., в день объявления Англией и Францией войны Германии. В соответствии с указанием, полученным Шуленбургом вечером 3 сентября, посол, как свидетельствует присутствовавший при сем в качестве переводчика со­ветник посольства Хильгер, «настоятельно рекомендовал Советскому правительству сделать выводы из секретного дополнительного прото­кола и двинуть Красную Армию против находящихся в советской сфере интересов польских вооруженных сил». Согласно наблюдению Хильге­ра, Сталин, «осторожный, как всегда... не дал склонить себя к поспеш­ным действиям. 10 сентября Молотов заявил графу Шуленбургу, что Красной Армии потребуется для подготовки еще две-три недели. Но уже 16 сентября, в день, когда польское правительство покинуло стра­ну. .. Молотов сообщил, что Сталин примет посла «еще сегодня ночью» и объявит ему «день и час выступления советских войск»... 17 сентября в два часа ночи граф Шуленбург, германский военный атташе генерал Кёстринг и я были приглашены к Сталину; Сталин сообщил нам, что Красная Армия в шесть часов утра перейдет советскую границу на всем фронте от Полоцка до Каменец-Подольска, и попросил соответствую­щим образом проинформировать об этом компетентные германские военные органы. Военный атташе в смущении дал понять, что в считанные часы... невозможно своевременно поставить в известность... германские войска... Ворошилов, однако, отверг все возражения Кестринга замечанием, что немцы... легко справятся и с этой ситуацией» (Hilger. Wir, S. 294f.).

Тексты приведенных здесь высказываний, предписаний и теле­грамм см. в: ADAP, D, VII, Nr. 567, S. 450f.; ADAP, D, VIII, Nr. 2, S. 2; Nr. 5, S. 3f.; Nr. 34, S. 26f.; Nr. 37, S. 28; Nr. 39, S. 29; Nr. 46, S. 34f.; Nr. 59, S. 44; Nr. 63, S. 47; Nr. 70, S. 53f.; Nr. 78, S. 60; Nr. 80, S. 62.

1256

Hilger. Wir, S. 294.

1257

Черчилль в своей речи по радио 1 октября 1939 г. приветствовал продвижение советских войск (к линии Керзона) как разумное ограж­дение СССР от нацистской угрозы (W. Churchill Der Zweite Weltkrieg. 1,2. Stuttgart, 1954, S. 63).

1258

10 сентября 1939 г. Молотов ответил на настояния германского посла заявлением о том, «что Советское правительство полностью оше­ломлено неожиданно быстрыми немецкими военными успехами. Крас­ная Армия, согласно нашему первому сообщению, рассчитывала на несколько недель, которые были ужаты до нескольких дней. Поэтому советские военные оказались в трудном положении...» (Шуленбург — в министерство иностранных дел. — Цит. по: ADAP, D, VIII, Nr. 46, S. 35).

1259

В обоснование своего отказа от районов Польши, отнесенных в секретном дополнительном протоколе к сфере интересов СССР, в об­мен на Литву Сталин на переговорах 28 сентября 1939 г. заявил Риб­бентропу, «что разделение территории с чисто польским населением представляется ему сомнительным шагом. История, по его словам, по­казала, что польское население постоянно стремится к объединению. Поэтому расчленение польского населения легко приведет к возникно­вению очагов волнений...» Тем самым, как заметил Риббентроп, «Рос­сия... освобождена от польской проблемы» (Риббентроп через статс-секретаря — Гитлеру, Москва, 28 сентября 1939 г. — Цит. по: ADAP. D, VIII, Nr. 152, S. 124f.).

1260

Наряду с окончательным определением «границы между дву­сторонними имперскими интересами» (статьи I и II) и непризнанием прав «третьих держав» (статья II) договор в статье III передал «необхо­димое государственное переустройство» на этих территориях в руки со­ответствующего правительства. См.: ADAP, D, VIII, Nr. 157, S. 127f. Тем самым Германия определенно сделала первый шаг на пути «боль­шевизации» Восточной Европы.

1261

См. запись Риббентропа от 24 июня 1940 г., в которой он рекон­струировал директиву Гитлера от 22 августа 1939 г. в отношении Юго-Восточной Европы (ADAP, D, X, Nr. 10, S. 10).

1262

Gaus. Eidesstattliche Versicherung, Prozeß, X, S. 297.

1263

Kordt. Wahn, S. 178f.

1264

См. выше, прим.1152.

1265

ADAP, D, VII, Nr. 567, S. 450/

1266

ADAP, D, VIII, Nr. 5, S. 4.

1267

См. документацию Бориса Мейснера «Коммунистический за­хват власти в Балтийских государствах» (VfZ, 1954, Nr. 2, S. 95-114), а также библиографию в книге: Loeber. Selektion. Но исчерпывающей картины эти материалы не дают. Весь комплекс вопросов настоятельно требует нового основательного исследования с привлечением совет­ских и прибалтийских источников и документов того периода.

1268

Несомненно то, что между поворотом Гитлера к России после победы над Францией и советским продвижением в Прибалтике и Бес­сарабии существовала осознаваемая обеими сторонами взаимосвязь (от своих мыслей покорить Россию еще летом 1940 г. Гитлер отказался только во второй половине июля. См .'.Albert Seaton. Der russisch­deutsche Krieg 1941-1945. Hrg. Andreas Hilgrüber, S. 24; Generaloberst Halder. Kriegstagebuch, II, S. 32,49). Чтобы сделать убедительным свой поворот на Восток в момент эскалации военных действий против Анг­лии, Гитлер сознательно использовал неверную интерпретацию допол­нительного секретного протокола, особенно в отношении Бессарабии. Образ мыслей окружения Гитлера отражал Геббельс, записавший 7 июля, что Россия пользуется «...моментом. Возможно, позже нам нужно будет выступить против Советов». А четыре дня спустя Геббельс писал: «Россия, до того как захлопнутся ворота, пытается урвать как можно больше. Мы должны быть начеку».

1269

Дашичев. Пакт..., 1,с. 3.

1270

См. изложение Риббентропа, согласно которому Сталин напом­нил о Гитлере «в подчеркнуто дружественных словах» (London, S. 182), а также отмеченный богатством фантазии, но далекий от реальности рассказ Клейста (Kleist. Tragödie, S. 72ff.; ders., Hitler, S. 59).

1271

Hilger. Wir, S. 293.

1272

«Правда» отметила значение пакта о ненападении для «полити­ки мира», подчеркнув, что он имел целью устранить конфликты, укре­пить мирные и деловые отношения между двумя государствами. По ее заявлению, пакт устраняет напряженность и выходит за рамки урегу­лирования отношений между двумя странами.

1273

«Выступление В.М. Молотова на внеочередной четвертой сессии Верховного Совета СССР I созыва 31 августа 1939 г.». В этом выступле­нии Молотов заявил: «...Наша обязанность - думать об интересах совет­ского народа... Политическое искусство в области внешних отношений заключается... в том, чтобы уменьшить число таких врагов и добиться того, чтобы вчерашние враги стали добрыми соседями, поддерживаю­щими между собою мирные отношения... Этот договор не только дает нам устранение угрозы войны с Германией, суживает поле возможных военных столкновений в Европе и служит, таким образом, делу всеоб­щего мира, — он должен обеспечить нам новые возможности роста сил, укрепление наших позиций, дальнейший рост влияния Советского Со­юза на международное развитие...».

1274

В своем обращении от 3 июля 1941 г. Сталин задал риториче­ский вопрос о том, не было ли с учетом последующих событий ошибкой идти на заключение пакта о ненападении с Гитлером. Его ответ гласил: «Конечно, нет! Пакт о ненападении есть пакт о мире между двумя госу­дарствами. Именно такой пакт предложила нам Германия в 1939 г. ...Что выиграли мы, заключив с Германией пакт о ненападении? Мы обеспечили нашей стране мир в течение полутора лет и возможность подготовки своих сил для отпора, если фашистская Германия рискнула бы напасть на нашу страну вопреки пакту. Это определенный выигрыш для нас и проигрыш для фашистской Германии».