Гоша Каджи и Венец Гекаты - Игорь Рябов

Парнишка вялыми движениями, будто пересиливая себя, сбросил ноги на пол и, старчески шаркая обувкой, направился на выход. Голова Роба понуро склонилась вниз, превратив его в двуногое подобие усталого от жизни ишака, только хвоста с кисточкой не хватало для абсолютного сходства. Плечи своей непривычной обезьяньей покатостью и безвольная сгорбленность спины вызывали острый приступ жалости. Из некогда уверенного в себе Роба получилась дикая животная помесь, скорее всего гориллошак или ослогутан, но пусть с термином неизвестного науке гибрида ученые мудрят. Нам недосуг.

В случае с Каджи к жалости еще добавилась весомая порция прожигающего насквозь едкого стыда. Но Гоша немедленно задвинул его на задворки сознания. А то ему мало ударов по чувствам досталось сегодня вечером от Янки, с которой он теперь не знал как себя правильно вести. Ну какого дьявола она от него хочет?! Она, конечно, замечательная подруга, но совершенно невыносимая. Может близняшка и вправду влюбилась в кого, и потому места себе не находит? Только он-то здесь при чем?! Но парнишка откровенно врал сам себе. И Гоша прекрасно осознавал, что беспардонно врет. Именно он очень даже при чем в происходящем с Янкой. А так хорошо и просто было, когда они всего лишь дружили, ничем другим не заморачиваясь, аж завидки берут, вспоминая те веселые деньки, пропитанные непосредственной наивностью. Нет, Каджи совсем не хочет становиться взрослым. Это ж сколько у них проблем на ровном месте ежедневно возникает?! Уму не постижимо!

— Как тренировка прошла? — скорее для очистки совести поинтересовался Гоша, когда Баретто уже открыл дверь спальни.

Друг, не оборачиваясь, скорбно махнул рукой, дескать, отстань со своими глупостями. Затем он довольно резво выскочил в коридор и с ожесточением хлопнул дверью. Даже тяжелые бархатные портьеры на окне вздрогнули от испуга. Каджи остался один, с каким-то садистским удовлетворением подумав, что все идет прекрасно, согласно им же самим разработанным планом по спасению друзей и близких от его приступов безумства, да и от Вомшулда заодно. Все хорошо, прекрасная маркиза, все хорошо… Вот только почему же ему так плохо?!..

И вот сегодня, в понедельник, стало еще муторнее. Нет ничего хуже, чем сидеть вроде бы вместе, но уже как бы порознь. Да ко всему прочему напряженно молчать, не смея первым нарушить осязаемо уплотнившуюся тишину хриплым словом, которое без сомненья бестолку оцарапав острыми колючками горло, зависнет в безответном пространстве, как в невесомости. Остается только чутко прислушиваться к обиженному сопению друзей. Или уже не друзей? Все равно — невыносимо тяжело. Да еще эти чертовы мысли о том, как все могло бы быть, если…! Так и катаются неприподъемными чугунными шарами по опустевшей позаброшенной голове, сталкиваясь с глухим гулом и ворчливо разлетаясь в стороны, чтобы спустя мгновение вновь схлестнуться и намять друг другу бока.

Гордий, молодчага, попробовал было веселой шуткой разрядить явственно сгустившееся за столом Блэзкора напряжение. Но ребята его старания проигнорировали, даже бровью не поведя. А зря! Посмотреть имелось на что.

Подозрительный Чпок сегодня обул совершенно другие ботинки из своей обширной коллекции обуви, наивно предполагая, что вчерашний кордебалет произошел по вине некачественной подошвы предыдущей пары. Ее — виновницу, абсолютно новую, надевавшуюся от силы раза два, он безжалостно выкинул в мусорное ведро, благо родители богатые, могут позволить ему такую вольность. Переобувание парнишку, как вы догадываетесь, не спасло. Едва он уверенно ступил на пресловутые плиты, явив на всеобщее любование свою самодовольную нагловатую ухмылочку, как события повторились точь-в-точь вчерашним. Ухмылочка на миг зависла в воздухе, отклеившись от шибко недоумевающей рожицы обескураженного фалстримца, а затем она резво присоединилась к остальным чертам перекошенного от страха и боли в копчике лица, камнем упав вниз. И они всем скопом вновь помчались по привычному маршруту к столу Даркхола. Только на сей раз Гордий не смог вписаться между харчевальником и скамейкой. Он, едва не своротив мирно завтракающих даркхольцев, умудрился промчаться без остановок сбоку от скамейки по широкому проходу. Затормозил парнишка перед золоченой трибуной, не доехав до нее жалких пять шагов. Но, как говорится, это ж не последняя его попытка добраться до финишной черты. Учебный год только еще начался.

Странно, но учителя пока с завидным терпением относились к выходкам Чпока, не озадачившись выяснением подоплеки его поспешных заездов в общий зал. Один только директор, внимательно отследив траекторию движения ученика, удовлетворенно хмыкнул и продолжил уничтожать бутерброд с ветчиной, запивая его горячим кофе, когда убедился, что трибуна не пострадала, оставшись целехонькой. Да Своч Батлер круто выгнул дугой правую бровь, неспешно закидываясь ржаными сухариками и с интересом наблюдая за натужно кряхтящим учеником, поднимающимся на ноги.

На уроке травологии у Камелтосиса Сида, решившего с утреца пораньше познакомить второкурсников с замечательным , с его слов, растением по названию не то «зубастый шипастик», не то «шипастый зубастик», обиженная парочка в лице Роба и Ани выкинула очередной фортель, который добил вдребезги остатки взаимопонимания. После такого шага с их стороны, ни о каком примирении уже речь не стояла. Теперь Гоша с Янкой посчитали себя оскорбленными до самой темной глубины души, понеся несправедливое, по их обоюдному мнению, наказание за вчерашний незначительный проступок. А учитывая подростковый максимализм, можно было смело предположить, что разрыв между друзьями стремительно вырастет до размеров глубочайшей пропасти, преодолеть которую впоследствии вряд ли удастся, если не построить надежный мост.

Роб и Аня решили незаметно отсесть от второй половины компании подальше, будто им было неприятно даже находиться вблизи своих бывших (?) друзей. И когда Янка обернулась назад, желая что-то спросить о теме предыдущего урока, который они с Каджи по известным причинам пропустили, близняшка увидела позади себя на следующей парте вместо сестры и Баретто парочку с Даркхола. Лица у Инхеля и Кианы были такими скорбно-кислыми, словно они вымаливали у ребят прощение за глупую шутку, которая предназначалась вовсе не им, да вот случайно тазик с водой на их неповинные головы обрушился.

— Вы поссорились с сестрой? — участливо поинтересовалась Шейк тихим шепотом, мельком искоса глянув в сторону другой Лекс, с невозмутимо-хмурым видом сосредоточенно раскладывающую письменные принадлежности в бывших владениях даркхольцев. — Аня попросила нас махнуться местами. А нам разве трудно пойти навстречу блэзкорцам?