Вельяминовы. Начало пути. Книга 3 - Нелли Шульман

— Сможем, — кивнула сестра, глядя на слова, что быстро написала бабушка.

— И тогда они заиграли и запели, вдвоем с мамой, — Дэниел невольно улыбнулся, — вот это, да:

The fair Lady HesterSuch beauty never seenAnd by came Captain RavenA soldier of the queenHe said unto his serving man,Were't not against the law,I would take her to my own bedAnd lay her next the wall.

— Вот это веселее будет, — рассмеялась бабушка. Марта, посмотрев на слова следующего куплета, покраснела, но бабушка ворчливо сказала: «Ничего, ты уже повенчалась, можно не стесняться».

Песня закончилась, из-за стены раздались одобрительные крики, оловянные стаканы застучали по столам, и тот же нежный голос сказал: «Мы еще продолжим, господа».

Дэниел услышал лязганье засова, и кабатчик грубо подняв его на ноги, усадил у дощатой стены. В полутьме юноша увидел, как сверкают резные наяды и кентавры на золоченом эфесе шпаги. Она лежала на покосившейся, старой скамье.

Запахло свежестью, кто-то переступил порог, и Дэниел услышал давешний высокий, холодный голос. «Не надо зажигать свечу, приятель, — велел вошедший кабатчику.

Человек сел за стол, — его лица совсем не было видно, — и, повертев оружие, велел: «Сейчас ты мне расскажешь все, дорогой мой испанский шпион, — и про то, откуда у тебя эта шпага, и про то, зачем тебе нужен капитан Энрикес. А потом мы тебе вспорем живот и повесим тебя на твоих же кишках, понятно?».

Дэниел увидел, как блестят зеленые глаза, как покачивается на стройной шее медвежий клык, и, широко улыбнувшись, согласился: «Конечно. Здравствуй, Вороненок».

Она чиркнула кресалом и зажгла свечу. У юноши были русые волосы и голубовато-зеленые, словно вода в море — глаза.

Дэниел повел плечами, усмехнулся, и сказал: «Может быть, меня все-таки развяжут, а?».

Белла сглотнула и кивнула кабатчику. Тот стянул веревки и озабоченно спросил: «Все в порядке?"

— Да-да, — пробормотала девушка, и, порывшись в кармане камзола, вынула золотую монету:

«Поставь там всем выпивку за мой счет, и скажи, что я сейчас вернусь».

Когда дверь закрылась, девушка поднесла к губам шпагу. На мгновение, прижавшись к ней щекой, Белла вернула клинок Дэниелу. Она присела рядом, и, положив голову на его плечо, велела: «Рассказывай».

Потом он посмотрел на слезы, что текли по щекам и тихо сказал: «Мне так жаль, так жаль, сестричка. Когда приедем в Лондон, сходим к маме».

Белла быстро всхлипнула, и вытерев лицо рукавом рубашки, кивнув, вдруг улыбнулась: «А я, значит, тетя?».

— Уже три раза, — Дэниел взял красивую, с жесткой, натруженной о канаты ладонью, руку. «У Марты двое сыновей и у меня — дочка. Жена моя, кстати, испанка, из Картахены, ее Эухения зовут».

— Де Монтойя? — удивленно спросила Белла. Дэниел кивнул и она рассмеялась: «Донья Эухения мне музыку преподавала, в монастыре. Я так рада, так рада, что опять с ней увижусь. А отец твой в Париже, и у меня еще младший брат есть?»

— Да, Стивен, — ласково ответил Дэниел, — восемь лет ему. И сестра у тебя, по отцу, Мирьям, она сейчас на Святой Земле, но, как мы вернемся, должна уже и в Амстердам приехать.

Очень, очень, хорошая девушка и муж у нее — прекрасный человек.

— А братьев старших, значит, нет уже, — Белла вздохнула и повертела в длинных пальцах медвежий клык. «Я ведь в Картахене, в гавани, ныряла, хотела на отца посмотреть, на корабль его, — да там глубоко очень, — она потянула Дэниела за руку: «Пошли, я им спою еще, и найдем моего капитана, отдашь ему письмо».

— Погоди, — Дэниел взглянул на сестру, — а они, — юноша повел рукой в сторону таверны, — знают, что ты — не мальчик?

Белла рассмеялась, блеснув зубами. «Кому надо — тот знает, ну, капитаны мои знали, понятное дело, а остальным, какая разница? — она пожала плечами. «Я хороший моряк, остальное неважно. Дай мне шпагу, — попросила она.

Девушка толкнула дверь и, легко вскочив на стол, закричала: «Слушайте все!»

Таверна замолкла, и девушка, подняв вверх клинок, улыбнулась: «Вот она — шпага Ворона!».

Моряки одобрительно закричали, и Белла, подождав, пока стихнет шум, продолжила: «Ее привез мой брат по матери, мистер Дэниел Вулф, он ходил навигатором у капитана Ньюпорта, на «Золотом Драконе». Сыновей сэра Стивена уже нет в живых…

— Чушь! — раздался сильный, старческий голос и Дэниел, побледнев, спросил: «Почему?»

Однорукий, пожилой мужчина поднялся, и, чуть качаясь, сказал: «Третьего дня я пил тут с парнем, он клялся, что «Независимость», корабль маленького Николаса, тем летом видели в проливе Всех Святых».

— Где этот парень сейчас? — Дэниел подошел к старику.

Тот усмехнулся, показав желтые, прокуренные зубы:

— Мы с ним повздорили, мальчик, уж не помню, из-за чего. А я, хоть и был правшой, а как потерял руку под Гаваной, — пришлось взять шпагу левой. Ну да у меня и ей неплохо получается, — старик расхохотался, — так что его тем вечером на кладбище унесли.

Белла едва слышно выругалась и громко сказала: «Моя сестра Мирьям жива, она скоро выходит замуж! Так что, господа, в честь этого, — девушка шутливо поклонилась, — мы с Дэниелом ставим вам еще по стакану, и я спою вам песню про то, как Ворон спас свою невесту от костра».

— Пошли, — велела Белла, закончив, передав кабатчику виуэлу, — поговоришь с моим капитаном. Сегодня вечером надо отплывать, нельзя терять время.

— В Лондон? — недоуменно спросил Дэниел, проталкиваясь вслед за сестрой через полуденную толчею на рынке.

Белла остановилась и терпеливо ответила: «Нет. На юг, разумеется, в пролив Всех Святых.

Если мой брат жив — я его найду, Дэниел. Ты ведь меня нашел, — она улыбнулась, и встряхнула головой. «И там похоронена моя сестричка, маленькая, на тех островах, куда отца выбросило. Надо привезти ее к Мирьям. Ты найдешь их на карте, а то я там никогда не была? — озабоченно спросила Белла.

— Найду, конечно, — Дэниел вздохнул, и отстранив разносчика лимонада, сказал: «Вот только мне велели ехать с тобой в Лондон, Белла».

— И поедем, — удивилась она, подходя к аккуратному, беленому дому с красной, черепичной крышей. «Найдем Николаса, и сразу поедем. Опять же, — она подняла бровь, — Энрикес достойно платит, а у тебя семья, тебе деньги нужны».

— Нужны, — неохотно признал брат. «И все равно — ты веришь какому-то пьянице…»

Белла застучала в невысокую, выцветшую, синюю дверь. «Верю, — обернулась она, — потому что у нас тут надо держать уши открытыми. Мой отец так делал, и я тоже».

— Не работаем! — раздался сварливый голос из-за двери. «К закату приходите».

— Это Вороненок, — сказала Белла, приблизив губы к замочной скважине.