Мученик - Энтони Райан

те, которых мы оставили в подземелье — в шлемах, кольчугах и с крепкими алебардами. Убить обоих хоть как-либо незаметно было бы сложно, если бы их невнимательность не оказалась фатальной слабостью. Нам с Лилат удалось подобраться, не привлекая внимания, почти на три ярда, и когда мы выпрыгнули из укрытия с ножами в руке, ни один из вялой парочки не успел даже выкрикнуть предупреждение. Тот, которого убил я, по крайней мере, попытался выставить алебарду, но так медленно, что наверняка бы заслужил от Суэйна худшее из наказаний. Нож проскользнул мимо алебарды и попал ему в горло — я целился в то место, где он не застегнул верхнюю застёжку кольчуги. Проталкивая нож всё глубже, я зажимал ему рот свободной рукой, чтобы не закричал. Справа от меня Лилат выдернула нож из глаза второго стражника, и, прижимая тело к стене, чтобы не лязгнули доспехи, опустила его наземь.

Дверь башни была не заперта, и когда я её приоткрыл, в щель полилось яркое сияние из хорошо освещённого помещения. К счастью, полоска света не привлекла внимания остального лагеря, и мы без происшествий проникли внутрь. Первым на меня набросилось зловоние, сладкое и тошнотворное, с едким оттенком, от которого перехватило горло. Однако возможности закашляться мне не представилось, потому что тут же случилось второе нападение, на этот раз в форме голого по пояс худощавого мужчины с раскалённой кочергой в руках.

Перед входом в башню я предусмотрительно поднял украденный меч, что оказалось разумным, поскольку удар кочерги сверху клинок парировал с громким лязгом и фонтаном искр. Полуголый мужик проорал почти неразборчивую вереницу ругательств, отступил на пару шагов и закинул голову назад, явно собираясь поднять тревогу. Я сделал выпад, целясь мечом ему в горло, но Лилат оказалась быстрее, метнув нож, который промелькнул мимо моей головы и вонзился в шею кочегара.

Он всё равно постарался издать побольше шума, пятясь назад и вцепившись в клинок, торчавший из его плоти — гортанные крики сливались с бульканьем крови, вырывающейся из его рта и носа. Я прикончил его ударом во впадину чуть ниже центра грудной клетки, вогнав клинок так глубоко, что пробил ему хребет. Он, содрогаясь, упал на камни и покинул сей мир со скоростью, о которой я вскоре пожалел, увидев плоды его трудов.

Внутренняя часть башни представляла собой лишь оболочку, где валялись обрушившиеся лестничные клетки и выпавшие камни, собранные в кучи вокруг пустого участка пола, в центре которого стояла жаровня, заваленная тлеющими углями. Возле жаровни на треноге над сильным огнём висел испускающий пар котелок расплавленной смолы. Дровосек, Тайлер и Джалайна лежали вокруг жаровни, связанные, примерно как связали меня, вот только рты им заткнули кляпами. А ещё все они были голыми. Тело Вдовы, казалось, осталось без повреждений, а Тайлеру с Дровосеком повезло куда меньше. Подойдя к ним, я увидел у каждого больше дюжины чёрных отметин на плечах и лицах, и вонь обожжённой кожи смешивалась с запахом их сильного пота. Мой разум быстро связал тощего мужика с раскалённой кочергой с причинёнными здесь мучениями — каждый след ожога был покрыт чёрной смолой. Я слышал о таких пытках, но никогда не видел — смола усиливала боль и в то же время запечатывала рану, чтобы прожжённая кожа не кровоточила.

— Не… — выдохнул Дровосек, когда я разрезал верёвку, державшую колышек у него во рту. — Не сказал гадам ничего, капитан. — Его передёрнуло, когда я принялся за его узы. — И никто не сказал.

— Я знаю, — сказал я. Перерезав ножом его узлы, я направился к Тайлеру, пока Лилат освобождала Джалайну. Я-то думал, что именно она после освобождения проявит наибольшую ярость, но полный выход своим чувствам дал Тайлер.

— Ёбаный говноед, сукин сын! — завопил он, схватил упавшую кочергу и бросился на труп палача. Я хотел было предупредить его, чтобы не слишком шумел, но дальнейшие увечья он наносил с бессловесной самоотверженностью, и я решил его не беспокоить.

Немного покопавшись среди обломков, я отыскал кучу частично порванной одежды и сапог, которые отдал Дровосеку и Джалайне. Несмотря на содрогание от боли Дровосека и ярость Тайлера, больше всего меня беспокоило поведение Вдовы, поскольку она почти не проявляла никакого беспокойства.

— Он сказал, что оставил меня на завтра, — сообщила она, заметив, как я смотрю на её неповреждённую кожу. — Сказал, это произведёт на вас лучшее впечатление. — Накинув на плечи куртку, она надела штаны и указала на топорик у меня за поясом. — Можно мне?

— Прошу. — Я передал ей оружие и оглядевшись вокруг, с тревогой обнаружил, что в эту башню только одна точка входа и выхода.

— А тут есть какие-нибудь старые голые кости, через которые можно пробраться? — спросил я Лилат, вопросительно приподняв бровь. В ответ она лишь покачала головой.

— Можно подняться наверх, — предложила она, глянув на мрачные высоты верхней части башни. — А потом спуститься по другой стороне.

— Прошу прощения, капитан, — сказал Дровосек, по мышцам его лица и шеи было видно, как он сдерживает мучения, — но прямо сейчас я и на дюйм не поднимусь.

— В любом случае, скоро рассвет, — бросил я, направляясь к двери. — Нет времени ни на что, кроме как постараться ускользнуть отсюда. Ты всё? — спросил я Тайлера, когда он прервал свои упражнения. Он выпрямился над телом палача, потёр нос запястьем и стряхнул с кочерги скопившиеся на ней фрагменты черепа и мозги.

— Пока да, — фыркнул он и повернулся ко мне, глядя спокойными блестящими глазами под обожжёнными почерневшими бровями. Он никогда не был самым привлекательным мужчиной, но теперь по сравнению с ним даже меня можно было назвать красавцем. — Но мне нужен Тессил, — сказал он. — Когда я с ним закончу, он перед всеми мучениками пожалеет, что не остался мёртвым.

— Ты его получишь, если будет возможно, — пообещал я. — Оденься и выходим.

Если бы наша группа состояла только из меня, Тайлера и Лилат, то, думаю, мы могли бы той ночью сбежать из Жуткого Схрона без приключений. К сожалению, Джалайна и Дровосек не были привычны к скрытности и не обладали разбойничьими инстинктами самосохранения, необходимыми для такой задачи. Однако мы попробовали, проскользнув через дверь башни в траву и остановившись только для того, чтобы Дровосек подобрал алебарду одного из убитых охранников. Для меня это источник постоянного сожаления, что я не приказал ему оставить её, поскольку именно лезвие этого оружия нас и выдало. Бывший владелец алебарды был ленивым охранником, но раздражающе старательно ухаживал за своим оружием. Когда мы попытались взобраться на невысокую стену у южного края крепости, дразняще