Страсти по Фоме. Книга 1 - Сергей Викторович Осипов

ее командир, по рассказам Мартина-младшего, не раз доказывал свою верность в бою, спасая его величество.

Скарт побагровел и сделал угрожающее движение в сторону Фомы. Он странно легко менял цвет со смуглого на багровый и обратно.

— Довольно!.. — Иезибальд стукнул посохом, останавливая всех.

Фоме прощалось все как покойнику, но и покойник не должен превращать серьезный ритуал своих похорон в балаган. Прочие же… король жестко чиркнул взглядом окружение Блейка. Доберемся и до прочих, читалось на его лице.

— Условия зачитаны, и кончено!..

Он еще раз ударил посохом, отметая все возможные возражения.

— Это обычные условия наших поединков и менять их мы не намеренны! Завтра, а когда конкретно, Скарт объявит графу через своего секунданта, поединок должен состояться! Неявившийся признается побежденным, кроме того, что лишается всех званий и чинов и моего монаршего благоволения! Все!..

Лишение монаршего благоволения это получение заплечного благословения от Скарта и его подручных, прекрасно понимали все, в том числе и Фома. Король снова хлопнул посохом и кивнул герольду, тот прокричал:

— После турнира его величество дает обед в честь победителя, и танцы!

Загремели фанфары, под которые король со своей свитой удалился. Он не слезал с трона, четыре дюжих молодца, каждый размером со Скарта, подхватили массивное королевское сиденье, словно детскую люльку, и вынесли из зала.

— А сейчас танцы! — снова объявил герольд.

— Все нормально, до и после казни танцы, — резюмировал Фома и повернулся к Блейку. — Спасибо, капитан, что не дали Мэе скучать.

— Граф, я отнюдь не скучал с вашей невестой! — блеснул зубами Блейк.

— Кстати, — добавил он. — Я уверен, что Скарт предложит вести поединок верхом на лошадях и в полном вооружении, дабы использовать преимущества своего роста и веса.

— Да неужели какая-то лошадь выдержит его в полном вооружении? — хмыкнул Фома.

— У него не конь, богатырь!

— Славься море, хоть конь у меня есть!

— Вы можете рассчитывать на мои доспехи, граф, — сказал Блейк.

— Вы рискуете! — засмеялся Фома. — Победитель получает все!

Блейк тоже ухмыльнулся:

— Именно на это я и рассчитываю! Мне давно нравится его жеребец!..

И снова танцы, танцы, танцы… Удивительное восприятие жизни этим народом восхищало Фому. На их глазах убили двоих из них, завтра еще, как минимум, одного, не считая посаженных в каталажку стражников, а они поют и веселятся, как дети. Лови момент, говорил маленький Марти. Буду любить здесь жить, решил новоиспеченный граф, наблюдая зажигательные па танцующих. Танцевать!..

— Вы куда, сударыня? — удивился он, когда Мэя сделала движение уйти. — Меня убьют, а вы уходите!.. И куда?..

Мэя блеснула глазами.

— Вы удивительно самонадеянны!

— А на кого же мне еще надеяться, милая Мэя?

— И с вами невозможно разговаривать серьезно! Вы только посмотрите кругом, вас хотят убить, все это понимают, кроме вас! Одного взгляда достаточно, чтобы понять, что Скарт убийца!

— А Хрупп?

— Что Хрупп?

— Ты ведь видела Хруппа, на кого он похож?

— Хрупп?.. — задумалась Мэя; на ее лицо набежала тень. — Ни на кого…

Она пожала плечами, потом вдруг испуганно посмотрела на Фому.

— Если он и похож на кого, так это на вас!.. Такой же дерзкий и самонадеянный!

— Что, в самом деле? — хохотнул Фома.

«Значит Хрупп действительно оттуда! Молодец, Док!..» — мелькнуло у него.

— Этого еще не хватало, у меня соперник, Мэя! — продолжал он веселиться. — И я узнаю об этом накануне свадьбы?!

— Нет, правда, вы удивительно похожи! Не внешне, нет! От вас обоих что-то такое идет… я не знаю, как это сказать. Только он страшный еще. Я видела его на развалинах монастыря, это демон разбушевавшийся! Не страшный даже — жуткий!

— Он разбушевался потому, что не нашел круги?

— Да!.. Но до этого он зарубил человек двадцать и был весь в крови. На него было невозможно смотреть, больно, такое сияние… дымное…

— Сияние?

— Ну, я не знаю… вроде ничего не было, но глазам было больно на него смотреть, люди отворачивались. Только один монах, отец Моро, глубокий старик, смотрел на него и творил молитву. Хрупп снес ему голову, не посмотрев, что тот на коленях.

— А что за молитву читал монах?

— Против Сатаны.

— Ну что ж, понятно, — резюмировал Фома.

— Что вам понятно? Что он Сатана?

— Что молитва против Хруппа не поможет.

— Она бы помогла, если бы он успел! — с убеждением сказала Мэя. — Постойте, вы что и с Хруппом собираетесь драться?

— Он мне не нравится. Слишком уж похож на меня, а двое пернатых, как говорят правители моей родины, в одной берлоге не уживутся. Но драться я с ним не буду, я его просто убью!.. Зачем же ему круги, а, Мэя?

— Ох и хвастун же вы! — удивилась она. — Откуда вы такой? И что это у вас за родина, где птицы живут в берлогах?

— Это удивительная страна, Мэя, что там птицы!

Фома широко и радостно улыбнулся о родине. Вдали она была такой же сказочной, как Каросса. Это была огромная страна, потерявшая еще не все просторы, всеми любимая и втайне ненавидимая, всеми ненавидимая и втайне любимая. Почти открыто всех презирающая и маниакально стремящаяся попасть в содружество презираемых государств. Сказочная страна, сидящая на самых богатых землях и водах, и пребывающая перманентно в дикой и косной нищете, наряду с вызывающей роскошью правящей элиты. Страна, в которой ее правителя делают с ней и ее народом, все что хотят, а избранники народа, попав в столицу, добиваются только одного для своего народа — собственной столичной прописки. Вся страна хронически летит в пропасть, поэтому решает вопрос не «что делать?», а «под каким гимном и флагом падаем, и