Тимбер - Тейт Джеймс

Теперь по лицу Дианы катились слезы, и она прижала бумагу к груди. — Это все.

— Боже мой, Малышка А, — хихикнула Сеф. — Ты не можешь быть драматичнее.

Диана бросила свирепый взгляд на Сеф. — Пошла ты.

Сеф показала ей средний палец в ответ, и я закатила глаза. Снова. Я часто так делала, когда они вдвоем были в одной комнате. В конце концов, официально удочерить Диану было несложным решением. У нее вошло в привычку появляться у нас на пороге каждую пятницу днем, проводя с нами выходные, прежде чем вернуться в школу в понедельник утром. Очевидно, когда Зоя была дома с Надей, они все выходные говорили по-русски, и Диана не понимала ни слова из того, что они говорили. Мне это показалось оправданием, но я также не стала обвинять ее в этом.

Касс учил ее драться, Лукас тренировал ее в гимнастике - она тоже была чертовски хороша в этом, - а Зед, несмотря на мой выговор, учил ее стрелять из снайперской винтовки. Она была частью нашей семьи. Когда она попросила называть ее Артемидой, а не Дианой, это заставило нас понять, что, хотя мы считали ее своей семьей, она все еще чувствовала себя не в своей тарелке.

Я бы никогда не привела в свой мир беззащитного ребенка. Я никогда не смогла бы сознательно растить невинного ребенка - биологического или нет - в условиях такого насилия и опасности. Но Диана уже была по уши погружена во все это и приспособилась, как будто это всегда было частью ее. Я знала лучше. Я знала по собственному ущербу, что ее собственный мрачный опыт сформировал ее личность. Так уж случилось, что мы любили ее, несмотря на шипы и все такое.

— Значит ли это, что я теперь тоже Тимбер? — Ее улыбка была широкой и обнадеживающей, влажные глаза перебегали с Сеф на Деми, затем обратно на меня.

— Конечно, малышка, — сказала я ей. — Тебе идет.

Что бы еще она ни сказала, это превратилось в бессвязный лепет, когда она бросилась обнимать Касса, который был к ней ближе всех. Затем она вскочила и обошла стол, обнимая всех, приземлившись на меня последней.

— Это значит, что я называю тебя мамой? — спросила она, смахивая слезы.

Я отодвинула ее достаточно далеко, чтобы впиться в нее взглядом. — Назовешь меня ‘мама’, и я запишу тебя на занятия балетом. — Диана в ужасе ахнула, а я рассмеялась. — Так я и думала.

Она улыбнулась, затем еще раз крепко обняла меня. Поверх ее головы все мои парни одарили меня мягкими улыбками. Мы были семьей, и теперь у нас были юридические документы, подтверждающие это.

ДВА ГОДА СПУСТЯ

Т

яжелый лязг эхом разнесся по каменному коридору, металлические ворота открылись ровно на столько, чтобы пропустить меня, прежде чем снова начали закрываться. Безопасность в этой тюрьме была ошеломляюще впечатляющей, но именно за эту безопасность я платила такую высокую цену в течение последних трех лет. За безопасность и особое личное внимание, которое мой заключенный получал от своих тюремщиков.

— Будет жаль, если он уйдет, — сказал мне охранник со шрамом на лице с сильным шотландским акцентом, когда я подошла к изолятору в конце коридора. На нем был кожаный фартук, темный и запачканный кровью. Охранник - вежливый термин для обозначения того, что он на самом деле делал в тюрьме.

Я изобразила холодную улыбку. — Да?

Он хмыкнул. — Ага. Он продержался намного дольше, чем обычные овцы, которых мне подбрасывают. Сломить его было настоящим испытанием. — Он одарил меня беззубой улыбкой. — Хотя, в конце концов, я победил. Я всегда побеждаю.

— Вот почему я приказала привести его сюда, — пробормотала я, глядя на толстую запертую дверь за охранником. — Я просмотрела последние кадры. Он определенно сломлен сейчас, хм?

Мужчина опустил голову. — О, да. Все это? — Он постучал себя по голове. — Ушло. Рано или поздно это случается со всеми. Ваш мужчина был одним из немногих, кто продержался так долго.

У меня вырвался резкий смешок. — Он сошел с ума задолго до того, как попал сюда. Ладно, давай покончим с этим.

Охранник кивнул и повернул тяжелый механический замок на двери, затем распахнул ее. — Тогда я подожду здесь. Постучите, когда закончите.

Мой нос защипало от гнилостного запаха внутри камеры, но я уверенно шагнула вперед и собралась с духом, когда тяжелая дверь закрылась за мной. Свет в камере был резким, не оставляя изломанному телу человека, прикованного к стене, места, где можно было спрятаться.

— Твои охранники думают, что ты наконец сломался, Чейзи, детка, — пробормотала я, подходя ближе и съеживаясь от запаха. Я просмотрела бесчисленные часы видеозаписи из этой самой комнаты, но быть тут лично - совсем другое дело. — Это правда? Ты сдался?

Подойдя поближе, я присела на корточки до его уровня. То, как он привалился к стене, его запястья были связаны и окровавлены… Было бы легко поверить, что он уже мертв. Однако через мгновение он поднял голову и, прищурившись, посмотрел на меня единственным уцелевшим глазом. Его повязка давно исчезла, и беспорядочные шрамы на лице были хорошо видны без нее. Но этот взгляд...

— Я так и думала, — пробормотала я, выдерживая его взгляд.

— Дарлинг, — прохрипел он, отрывисто рассмеявшись, — это было целую вечность назад. Скучала по мне?

Я натянуто улыбнулась. В первые дни, когда его впервые перевели из назначенной судом тюрьмы, я принимала активное участие в его пытках. Я получила огромное удовлетворение, повторив его собственные методы пыток, утроив их. Все, кроме изнасилования, конечно. У меня не было никакого желания прикасаться к нему таким образом… Хотя этого нельзя было сказать об охранниках в этой совершенно особой тюрьме.

Но, в конце концов, мне пришлось столкнуться с фактом, что это слишком сильно давило на мою душу. Продолжая возвращаться, я не только мучила Чейза. Я мучила себя. И если я действительно хотела избавиться от него, мне нужно было уйти. Так вот что я сделала. Я передала это дело в руки профессионалам и выкинула его из головы. За исключением, конечно, одного раза в месяц, когда я заходила на защищенный сервер, который показывал мне видеодокументацию о том, что он все еще жив и все еще страдает.