Избранное. Том второй - Зот Корнилович Тоболкин

Анна. Не опоздала?

Семён Саввич. В самый раз. С внуком твоим прощается.

Анна. После войны сама тебе внуков нарожает.

Семён Саввич. Дай бог, дай бог!

Тоня и Стеша. Снова присели перед дорогой. И снова – проводы. А зимний лист с тополя падает. Падает...

Семён Саввич. Всё провожаем, провожаем. Встречать-то когда будем?

Анна. Вон кто-то идёт... не Дёмушка ли?

Семён Саввич. Дёмушка?

Анна. Всё мнится, жив он... Войдёт, топориком застучит. Во дворе щепой сосновой запахнет.

Семён Саввич. А что, бывает. Меня сколь раз из списков вычёркивали, а я вот он, всё ещё здравствую.

Анна. Нет, не Дёмушка. Кто-то пришлый.

Семён Саввич. На костылях... Третьей ногой война одарила.

Стеша. Это же Андрей! Андрей Латышев! Он с нашими был вместе.

Женщины бросаются навстречу. Латышев отшатнулся от них.

Анна. Не узнал, паренёк? Анна я, Анна Калинкина. Моих-то давно видел?

Латышев. Давно, так давно, что теперь...

Анна. Что теперь? Что теперь? (Трясёт раненого.)

Латышев. Больно мне, тётка Анна.

Анна. Мне, думаешь, не больно? Ей не больно? Ходим и обмираем. (Отпустила.) Говори... всё, без утайки.

Латышев. А что говорить? Из госпиталя я. Полтора месяца провалялся.

Анна. Мне про сынов знать охота.

Латышев. Говорю, в госпитале был.

Анна. Может, зайдёшь, перекусишь с дороги? Заодно и побеседуем.

Семён Саввич. Отпусти его, Аннушка. Тоже ведь стариков обнять не терпится. И невеста небось ждёт.

Анна. Господи, мои-то когда воротятся? Хоть раненые. Хоть контуженные... лишь бы воротились!

Латышев. Я вам про них расскажу... после. А пока до свиданьица. На недельке свидимся.

Анна. На недельке... да разве я выдержу недельку! Я завтра же в Бигилу прискачу.

Стеша. Мы обе придём... и Антошка. Антон Кириллыч.

Семён Саввич. Как там насчёт замирения? Немец «капут» не кричит?

Латышев. Капут ему так или иначе будет. А насчёт замирения пока не слыхать. Пошёл я. Мне ещё пять километров отмеривать.

Анна. Посиди минутку, передохни. Я к Бурмину за лошадёнкой слетаю. Посиди, я мигом, Андрюша.

Латышев. Недалеко, дохромаю.

Анна, не дослушав его, убегает; в доме подал голос малыш.

Семён Саввич. Парня-то одного пошто бросила? Поди, утки под ним плавают?

Стеша уходит, уходит нехотя.

Латышев. Так я пойду, а? Всё-таки пять километров.

Семён Саввич. Ты всё сказал?

Латышев. А про что?

Семён Саввич. Мало ли что у тебя за пазухой-то.

Латышев (уклончиво). Газетки читать надо, дед. В газетках многое пишут.

Семён Саввич. Почитываем, что доступно. Сводку от этого... фонбюро, бывает, до дыр захватаем.

Латышев. Сводки – что, газеты читайте. «Красную звезду», например. В ней все подробности...

Семён Саввич. Где её взять, «Звезду»-то? Её с неба легче достать, ей-право!

Латышев. Я как-нибудь дам тебе номерок. Один сохранился. (Достаёт и тут же прячет.)

Семён Саввич. Не поскупись, дай. А уж мы её всю до строчки изучим.

Латышев. После. Эту сам не читал.

Семён Саввич. Бывает.

Латышев(сердясь). Ты что, не веришь?

Семён Саввич. Всякому зверю верю. Человеку тем более. С газеткой-то поаккуратней. Не читал, а надорвана.

Латышев. А, это один служивый... на закрутку просил... поделился.

Семён Саввич. Я что, я не отрицаю. Когда припрёт – тёщин паспорт искуришь.

Латышев. Я пойду, дед. А? Пойду, ладно?

Семён Саввич. Ступай... ежели всё сообчил.

Латышев. Выпить бы... глотка сузилась.

Семён Саввич. В Бигиле выпьешь. Я не к тому, что жалко. Пьяный человек болтлив. А народ теперь ох чуткий. Особливо бабы...

Латышев. Ты колдун, дед, а?

Семён Саввич. Поживи с моё, сам колдуном станешь. Щас Анна