Лекции по общей психологии - Лев Ительсон

Каково назначение этих процессов и в чем смысл отношений, которые они устанавливают?

Чтобы ответить на эти вопросы, обратимся к практической деятельности человека и посмотрим, какое влияние на нее оказывает, например, признание двух объектов одинаковыми. Например, что означает практически одинаковость разных написаний той же буквы, разных костюмов того же размера, разных фигурок-пешек в шахматном комплекте? Нетрудно заметить, что одинаковость здесь означает практически вза-имозаменимость.

Разумеется, взаимозаменимость эта ограничена определенной ситуацией. Например, с точки зрения работника отдела кадров две девушки с одинаковыми анкетными данными вполне взаимозаменимы. Но не требуется доказывать, что, по-видимому, совсем иначе обстоит дело для влюбленного (это и подчеркивается эпитетами «незаменимая», «единственная на свете», которыми награждается предмет любви). Аналогично, как отмечает Ю.А. Шрейдер, для профессора анатомии малосущественно, на чьем трупе он будет демонстрировать устройство человеческих органов; но уже для профессора психиатрии нет двух одинаковых больных. По-видимому, именно операция замены одних объектов другими, при которой успешно достигается та же практическая цель, представляет ту сторону деятельности человека, из которой возникла операция отождествления, которую эта операция отображает и обслуживает.

Аналогично, сходство может, по-видимому, рассматриваться, как частичная взаимозаменимость, не вполне обеспечивающая тот же результат. По-видимому, достаточно рассмотреть случай влюбленного, поставленного перед выбором одной из двух похожих девушек (например, сестер), чтобы отличие от одинаковости и ситуации полной взаимозаменимости стало ясно.

Что касается уподобления, то здесь мы имеем промежуточный случай, когда замена одного объекта другим уже не вполне обеспечивает тот же результат, но при этом можно оценить степень расхождения. Так, например, квартиры с одинаковым количеством комнат и планировкой, но разным метражом, можно считать подобными. Меняя одну из них на другую, мы можем отчетливо оценить, сколько теряем или выигрываем (в площади). Аналогично сравнивая подобные структуры организма у человека и обезьяны, можно оценить их соотношение (в терминах развития) и т.д.

Таким образом, уподобление дает нам нарастающий или убывающий ряд — сериацию. Тогда как отождествление дает классификацию, а соотнесение — систематизацию.

Теперь мы можем с большим пониманием разобраться в механизме сравнения. Мы уже видели, что его исходная предпосылка — анализ. Сначала надо различить разные части, элементы, стороны и свойства у каждого объекта. И только тогда их можно сопоставить. Такое сопоставление представляет собой связывание разных объектов, их сторон, свойств и т.д. Это — уже синтез. Значит, в сравнении тоже непрерывно (как вдох и выдох) чередуются и пронизывают друг друга анализ и синтез. Расчленение объекта на элементы (анализ) и сопоставление этих элементов (синтез). Вычленение из элементов при сопоставлении общего и различного (анализ) и связывание объектов, как одинаковых, сходных, подобных или различных (синтез). Анализ, синтез... Синтез, анализ... Вдох, выдох. Выдох, вдох... Многоступенчатый анализ через синтез и синтез через анализ на эмпирическом уровне — так может быть определен механизм сравнения в первом приближении.

Однако это еще не вся правда, а только первое к ней приближение. Как показывают исследования, сравнение — это не просто сопоставление каких угодно признаков объектов, а всегда — сопоставление признаков в рамках одной и той же, общей категории. Например, цвет одной вещи может сравниваться только с цветом других вещей, а никак не с их весом.

Гвоздь нельзя сравнивать с панихидой. Такое сравнение бессмысленно. А что это значит? Что процесс сравнения формирует значения (сходство, подобие, различие и т.д.) лишь в рамках одной категории. Математик сказал бы, что сравнение — операция, определенная на множестве элементов, относящихся к одной категории.

Таким образом, тождество или различие, сходство или непохожесть объектов всегда имеют значение только в определенных их отношениях, т.е. по определенным категориальным признакам — форме, цвету, величине, структуре, назначению и т.д.

Если полная или частичная взаимозаменимость составляют суть сравнения, то общность категории сравниваемых элементов составляет его основу.

С этой точки зрения сравнение можно охарактеризовать как сопоставление «поведения» (свойств) разных вещей в тех же (стандартных) ситуациях (категориальных отношениях) с точки зрения его сходства и различия.

Именно эта стандартность ситуаций делает поведение вещей сравнимым. Как призывники на медицинской комиссии, вещи проходят длинной шеренгой перед испытующим взглядом людей. Надо выяснить, на что каждая из них годна и как может быть использована. Как известно, одного испытующего взгляда тут недостаточно. Каждый призывник должен быть пропущен через те же медицинские, физические и психологические испытания (только тогда результаты можно будет сравнить). Каждую вещь давят и смотрят, что с ней происходит, а результат закрепляют в одном из стандартных диагнозов — «несжимаема», «упруга», «пластична» и т.д. На нее пускают солнечный свет и диагностируют: «прозрачная», «черная», «красная» и т.д. По итогам этих стандартных испытаний вещи потом можно сопоставить с точки зрения определенных целей. Например, если сквозь них требуется смотреть, нужная категория будет «цвет», и все получившие диагноз «прозрачные», пойдут с этой точки зрения в одинаковые — что позволит затем сформировать особое подразделение «прозрачников».

О том, что это так, говорят патологические случаи, когда в связи с психической болезнью человек теряет способность «удерживать» сопоставление в рамках одной значимой категории. Тогда, например, у шизофреников, появляются такие сближения: шкаф — кастрю-

673

22 г,К 214?

ля (у обоих есть отверстия), автомобиль — ложка (оба двигаются, ложка ко рту), цветок — ложка — лопата (все эти предметы вытянуты в длину), гусь — поросенок (гусь свинье не товарищ), лопата — лошадь (оба начинаются на букву «л»), часы — велосипед (часы измеряют время, а когда едут на велосипеде, измеряется пространство) и т.п.

Не надо смешивать все описанное с сознаваемыми переживаниями человека при осуществлении процесса сравнения. Фактически вся эта работа протекает большей частью бессознательно. «На гора» выдается, как правило, лишь общее чувство «похожести» или «непохожести» объектов. Это сознавание «похожести — непохожести» и является тем переживанием, в форме которого кодируются результаты описанных процессов и факт взаимозаменяемости объектов в определенном отношении.

Такова вообще особенность рассматриваемого нами уровня отражательной деятельности. На нем человек оперирует словами и отражает свойства вещей и явлений в форме значений слов и высказываний. Вся огромная работа психики по формированию этих значений остается за кулисами сознания. Значения еще не анализируются и не сознаются — они просто переживаются и используются.

Рассмотрим теперь звено абстрагирования. На рассматриваемом нами уровне отражательной деятельности оно вступает в действие после процесса сравнения и закрепляет его результаты. Элементы, стороны, свойства, оказавшиеся одинаковыми, подобными или сходными у разных вещей и явлений, выделяются и отделяются как самостоятельные объекты.

Именно этим абстракция отличается от анализа. Анализ различает, а абстракция расчленяет. Анализ разделяет, а абстракция отделяет. Анализ имеет дело с самим предметом, а абстракция отвлекается от предмета.

Ясно, что практически такого сделать невозможно. Нельзя отделить красный цвет от красных вещей, а скорость — от движущегося предмета, так же, как не существует психической деятельности без мозга, а любви — без любящих. Отделить одно от другого можно только «в уме», т.е. идеально. И орудием для такой хирургической операции является слово. Например, можно обозначить свойство сопротивляться изменению формы отдельным словом «твердость». И тогда, употребляя это слово, мы будем оперировать его значением — свойством твердости, взятым отдельно от вещей, без каких-либо вещей. Сама «твердость» станет своеобразной мыслимой «вещью», над которой мы можем оперировать, правда, только в уме.

Исследования психологов (Кюльпе, И. Соловьев, Е. Кабанова-Меллер и др.) показали, что на эмпирическом уровне процессы абстракции могут осуществляться тремя различными способами.

Первый из них получил наименование изолирующей абстракции. Она заключается в полном отвлечении одного элемента от всех остальных. Так, например, в одном опыте учащийся среди множества геометрических фигур должен был отметить только треугольники. После выполнения задания его попросили рассказать, какие треугольники ему встречались. Ученик не смог этого сделать. Отсюда видно, что он как бы «отбросил» все несущественные признаки треугольников, не заметил, какую они имеют форму, величину и т.д. Это и есть изолирующая абстракция.