Лекции по общей психологии - Лев Ительсон

Нетрудно заметить, что в первом случае мы имеем объединение объектов в один класс по совпадению денотата, а во втором — по совпадению коннотатов. Отсюда же явствует, что сам смысл может иметь два различных значения. Во-первых, он может представлять отнесение объекта к определенному классу. Это — предметный смысл, или иначе, экстенциалыгое значение слова. Во-вторых, он может представлять приписывание объекту определенных признаков, позволяющих отнести его к данному классу. Это будет содержательный смысл или интенциальное значение слова.

Но организация реальности не ограничивается отнесением ее элементов к определенным классам. Внутри каждого класса также может быть произведено упорядочение объектов по некоторому категориальному признаку. Например, все треугольники мы можем распределить в ряд по нарастающей величине угла. Такое упорядочение по непрерывному или ступенчатому изменению определенного признака называют сериацией.

Как происходит такая организация реальности с помощью ее классификации и упорядочения? Как наполняются смыслом слова и высказывания, т.е. как они обретают предметное и интенциальное значение?

Психологи провели множество разнообразных экспериментов и наблюдений, чтобы выяснить этот вопрос. Один из распространенных методов такого исследования — это моделирование самой ситуации осмысливания словесных значений. Обычно эксперимент заключается в том, что, с одной стороны, испытуемому дают группу рисунков или предметов с общими и отличающимися признаками; с другой стороны, дают ряд «бессмысленных» слов (слогов или комбинаций слогов). Задача испытуемых заключается в том, чтобы найти их определенные связи с определенной классификацией заданных объектов. На рис. 35 даны фигуры с сопровождающими их бессмысленными «словами», которые использовал в своих опытах психолог Хайбергер. Как видно из рисунка, испытуемым давали 3 серии изображений. В первой серии каждое изображение сопровождалось каким-нибудь бессмысленным словом («фард», «кван», «сим» и т.д.). Во второй и третьей серии даются рисунки, имеющие каждый какие-то общие признаки с одним каким-нибудь из рисунков основной серии. Испытуемый должен эту общность уловить и, соответственно, использовать название аналогичного предмета первой серии. Так, например, первый рисунок во второй серии изображает круглый объект. В первой серии такого типа объект стоит под словом «фард». Значит, и первый рисунок второй серии является «фардом». В третьей серии «фардом» является скорее всего второй рисунок и т.д.

Нетрудно заметить, что здесь испытуемым представляется самим отыскать общие признаки и на их основе произвести классификацию объектов, найти предметы, имеющие общие признаки, и обозначить их общим словом.

Наиболее важным итогом этого исследования было обнаружение того, что классификацией управляет категоризация признаков. Оказалось, что человек в общем предпочитает опираться на признаки определенной категории. Так, например, в первую очередь, если возможно, используется характер предмета (вещи). Второй по значимости признак — форма, далее следует категория числа и т.д.

В опытах Хайбергера признаки, по которым следовало классифицировать изображения, были, вообще говоря, заранее заложены в самих рисунках. Эти рисунки были сконструированы так, чтобы общим между ними был или класс изображенных объектов (например, «силм» это птицы, «гилф» — головные уборы, «релк» — головы и т.д.), или их форма (например, «фард» — круглые объекты, «палт» — разветвленные и т.д.), или их число (например, «перг» — группы из четырех элементов, «джофт» — из трех и т.д.).

Эксперимент выяснил лишь способность людей использовать эти категории отношений для классификации и сравнивал, какие из этих категорий легче, а какие труднее улавливаются человеком.

В других опытах испытуемым представляется больше свободы. Например, в тестах Гелба, Голдстейна и др. испытуемым дается несколько десятков самых различных предметов: звонок, плоскогубцы, спичечная коробка, отвертка, катушка ниток, курительная трубка, ложка, замок, фигурка собачки и др. Эти предметы предлагается распределить на любое количество групп, как считает нужным испытуемый.

Здесь уже выясняется, какие вообще категории отношений может и предпочитает человек использовать для классификации и упорядочения вещей.

В описанном варианте таких экспериментов наиболее частыми основаниями группировки оказались: функциональная связь (инструменты, посуда, еда и т.д.); ситуативная связь (сервировка стола, содержимое инструментального ящика), цвет (серебристый, коричневый, белый), форма (продолговатая, круглая), число (две вилки, два куска сахара), материал (дерево, металл).

Эта общность определенного признака, как основания для объединения различных объектов в один класс, отчетливо выражается, например, в строении китайских иероглифов. Так, если вы помните, иероглифы деревянных вещей (стол, кровать, рамка, дерево) содержат в своем составе «знак деревянности», но каждый раз в сочетании с другими знаками.

Один психолог (Халл) попробовал использовать это свойство китайских иероглифов для выяснения, отчего зависит выделение общего признака. Оказалось, что единственным обстоятельством, которое существенно облегчало этот процесс, было предъявление соответствующего знака в изменяющихся контекстах, т.е. в различных иероглифах. Итоги этих опытов позволили сформулировать следующий принцип: «То, что связывается то с одной вещью, то с другой, имеет тенденцию оторваться от обеих и превратиться в отвлеченно рассматриваемый объект». Иными словами, вычленение в разнообразных вещах сходного элемента, выделение в варьирующих обликах явлений инвариантных, устойчивых признаков оказывается внутренним свойством нашей психики.

Рассмотрим с этой точки зрения еще один тип экспериментов на формирование значений. Впервые их методика была предложена немецким психологом Ахом, а затем разработана и широко использована J1. Выготским. Суть ее заключается в следующем. Испытуемому дается несколько фигур или предметов, расклассифицированных на группы по определенным признакам, которые неизвестны испытуемому. Предметам из каждой группы присваивается какое-нибудь бессмысленное название. Например, даются кубики, отличающиеся по форме, высоте, цвету и размеру. У всех высоких и больших, независимо от цвета и формы, на основании наклеено название «лаг», у высоких и узких — «мур», низких и больших — «бик», низких и маленьких — «цев». Экспериментатор переворачивает один кубик и показывает его название (предположим, «бик»). Испытуемый должен подобрать к нему еще кубики, подходящие по каким-нибудь признакам. Выбрав очередной кубик, он переворачивает его и смотрит название. Если оно иное, испытуемый пытается по-другому классифицировать кубики. И так до тех пор, пока не обнаруживается значение слов «бик», «мур» и т.д., т.е. какое сочетание признаков они обозначают.

Многочисленные исследования показали, что правильное применение перечисленных слов к соответствующим кубикам может формироваться и происходить без сознавания обозначаемых ими признаков. Например, испытуемый верно отбирает все высокие узкие кубики в категорию «мур». Но когда его спрашивают, почему он отбирает именно эти, отвечает: «Не знаю, мне кажется, они подходят». По-видимому, именно так формируется и употребляется детьми большинство обыденных значений. Впрочем, вряд ли и большинство взрослых могут дать себе отчет, на основе какого значения они употребляют, например, слова «стол», «ум», «животное» и т.п., т.е. каков смысл этих слов.

С другой стороны, исследования свободной классификации показывают, что осмысливание отнюдь не всегда связано с вербальной реакцией (т.е. наименованием). Так, дети иногда могут правильно расклассифицировать предметы или картинки. Например, разложить в отдельные группы орудия для еды (ложки, вилки) и инструменты (молоток, гвоздь), или картинки животных и растений. Но при этом они не могут обозначить соответствующие классы вещей словом (например, «животные», «растения»).

Как бы там ни было, описанные эксперименты и множество других показывают, что значение у слов и смысл у вещей не составляют их собственные свойства и не получены ими от бога. Смысл вещам и явлениям придается деятельностью человека по классификации и упорядочению действительности с помощью слова.

Отсюда отнюдь не вытекает, что смысл этот произволен, выдуман человеком. Классификация и упорядочение реальности основываются на учете ее объективных свойств, опираются на выделение в хаосе изменчивых вещей и явлений определенных упорядоченных (категориальных) и устойчивых (инвариантных) отношений, свойств и признаков.

Поэтому осмысливание реальности возникает на основе деятельности человека, выявляющей такие категориальные инвариантные свойства и связи вещей и явлений. Это может быть предметная деятельность. Например, манипулирование предметами, их механическая обработка, химическое соединение и разложение, сборка и разборка, взвешивание, измерение, взаимное перемещение и т.д. Это может быть перцептивная деятельность. Например, рассматривание, слушание, наблюдение, слежение. Это может быть имитативная и знаковая деятельность. Например, изображение, называние, обозначение, словесное описание, высказывание, повторение слов и высказываний и т.д.