Серия "Афган. Чечня, Локальные войны-2". Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Пиков Николай Ильич

Коля быстро захромал к другу.

Обнялись.

— Живой! И здоровый! Это самое главное!

Александр спросил:

— Сам-то как?

— Да я как? Я ничего! А вот ты чего здесь? Или…

— Что или?

— Уже был дома?

— Был.

Николай кивнул головой:

— Значит, застукал свою с хахалем?

— Застукал!

— Ты, Сань, не обижайся, я врать не приучен и молчать не буду, когда подлость с коварством сети свои плетут. Этот, что сейчас в хате, не первый. Были и другие. Пойми меня правильно и…

— Да все нормально, Коль! Говори! Хуже от этого уже не будет! Я решил развестись с Ритой, а мое решение, ты знаешь, закон!

— Знаю! Были у нее и другие. Как-то раз спускаюсь, а Ритка с мужиком навстречу. Я подшофе был, ну и высказал ей все, что думаю. Типа, муж на войне бьется, а она, сучка, боровов к себе таскает. Могла б и на стороне заголяться, чтоб соседи не видели. Так мужик ее мало того, что с лестницы меня спустил, так еще и в медвытрезвитель сдал. Ментом, падла, оказался. Грязно все это, Саня, неправильно и несправедливо.

Александр успокоил друга:

— Не переживай, Коль, жизнь — сложная штука. И ждать в ней приходится всего. Но… забудем об этом. Ты куда направился?

Николай позвенел в старых штанах мелочью:

— Да вот наскреб по сусекам копейки. На кружку пива хватит. Вчера самогонки в котельной обожрались, только встал… Но ничего, может, в пивной кого встречу, догонюсь.

— Все пьешь?

— А чего мне делать, Саня? Я же инвалид. На работу не берут, хотя руки-то у меня здоровые, ан нет, государство пенсию выделило, вот и живи на нее!

Что было Александру сказать другу? Как успокоить?

Николай же указал на баулы:

— Скарб из хаты забрал?

— Да! Вот только…

И тут Калинину пришла в голову мысль. Он посмотрел на друга.

— Слушай, Коль, вот в этой сумке, — он пнул ногой сумку, что собрала бывшая уже супруга, — одежда, обувь разная. Мы с тобой одного роста, да и телосложения примерно равного. Мне это барахло ни к чему, а тебе пригодится, а то вон штаны латаные носишь. Возьми!

— Ты чего, Сань? Унизить хочешь?

— Да подожди ты, унизить! Скажешь тоже! Я тебе объясняю: я это барахло в первый же ящик выброшу, а там вещи хорошие. Просто не нужны они мне. Поэтому и предлагаю от всего сердца, а не из жалости, возьми. Жалко будет, если бомжи растащут!

Николай подозрительно посмотрел на офицера:

— Точно выбросишь, если не возьму?

— Гадом буду! В первый же мусорный контейнер!

— Ну, ладно, коли так! Я сейчас подниму сумку и спущусь.

— Давай помогу!

— Я сам!

Колян легко подхватил довольно увесистую сумку и пошел с ней наверх. Вскоре вернулся:

— Ты куда сейчас? Может, у нас перекантуешься?

— Нет, к своим в деревню поеду!

— И то дело. Душой от измены отойдешь! Давай подсоблю тебе!

На этот раз отказался Александр.

Они дошли до гастронома. Рядом была и пивная, и стоянка такси. Увидев толпу с кружками пенистого пива, Колян сглотнул слюну. Александр достал из бумажника пачку десяток, сотни две или три, протянул инвалиду:

— Держи, Коль! Если уж пьешь, то возьми водки, отметь мое возвращение.

— Да куда мне столько, ты что?

— Бери, бери! Я получаю хорошо!

— Ну, спасибо! Отмечу и друзей твоих помяну, все как положено!

— Там еще, Коль, у Риты зимняя одежда моя осталась. Так ты забери и ее! Себе, если выживу, новую куплю, ну а лягу в землю, она мне не нужна будет. Тебе же пригодится. Рита отдаст, скажи, я велел.

— Так мы что, больше в этот раз не увидимся?

— Не знаю, Коль! Не уверен. Так что бывай, друг!

— Бывай, вот только о смерти не думай. Отпашешь войну, еще в генералах ходить будешь!

— Посмотрим!

Друзья пожали друг другу руки, и Александр подошел к таксистам. Спросил, кто подбросит до Юнты. После короткого торга «Волга» понесла Александра из города, в котором ему больше нечего было делать.

Глава 10

Машина подвезла старшего лейтенанта Калинина прямо к дому. К небольшой избе, обнесенной с правой стороны забором, с немного покосившимся крыльцом, смотрящим прямо на остов церкви, превращенной колхозным начальством в склад зернопродуктов.

Появление «Волги» не осталось незамеченным. На крыльце появились мать с отцом. Отпустив машину, Александр подошел к ним:

— Здравствуйте, вот и я!

Мать прильнула к сыну:

— Саша! Сашенька! Живой!

Александр гладил мать по седым волосам:

— Ну что ты, мам! Какой же я должен быть? Живой, конечно!

— И слава богу! Про этот проклятый Афганистан что только не говорят, а в соседнее село вообще два гроба оттуда пришло.

— Я знаю, вы уже писали мне об этом.

— И то правда, я и запамятовала!

Подошел и отец:

— Ну, мать! Кончай причитать! Дай и мне Сашка-то обнять!

Обнялись и с отцом.

И тут только мать заметила:

— А чего ты один, Саша? Без Риты?

Не объяснять же родителям прямо здесь, на улице, что его семейная жизнь кончилась, поэтому Александр предложил:

— Пойдемте в хату! Там обо всем и поговорим.

Отец поддержал:

— Да, мать, веди сына в горницу, а я до сельмага сбегаю, беленькой возьму. Потом и баньку организуем, гостей пригласим.

Мать обняла сына:

— Да-да, конечно, пойдем в избу, а то и люди уже вокруг собираются.

Зашли в сени, и Калинин почувствовал такой знакомый запах родного дома. Этот запах сопровождал его всюду. Может, потому, что это был запах его детства?

Прошли в горницу. Александр поставил большую сумку на деревянную скамью. Начал доставать оттуда нехитрые подарки: цветную шаль и халат матери, кусок дорогого сукна на костюм отцу. Еще всякой всячины. Подарок для сестры, жившей отдельно от родителей, отложил в сторону. Мать прослезилась:

— Спасибо, сынок, не забываешь родителей!

— Как же я вас забуду, самых родных мне людей?

Вернулся отец.

Даже мать удивилась:

— Чтой-то ты быстро, Иван! Или закрыт сельмаг?

— Все открыто! И очередь ваша бабья на месте. Стоять бы мне там час, но как сказал, что Сашка приехал, пропустили.

Он выставил на стол шесть бутылок водки.

Супруга ахнула:

— Куда ты столько набрал?

— А люди придут? Не сивухой же угощать? Хоть для начала надо казенной, это потом самогон в ход пойдет.

— Ты никак уже и пригласил кого?

— Так кого? Петра видел, ему сказал. Он оповестит кого надо.

Мать сделала вывод:

— Это уж точно всю деревню!

Но отец не обращал на жену внимания. Сам прошел в сени, принес огурцов, помидоров, моченого чесноку, солонины и своего, выпеченного в печи, душистого хлеба.

— Так, сейчас за встречу хватанем по одной. Потом банька, ну а дальше как положено.

Александр умылся из рукомойника. Из того самого рукомойника, из которого умывался еще пацаном. Вообще в доме мало что изменилось, те же две печи, одна русская, другая голландка, старые половики, сундук в углу, стол, образа над лавкой, за перегородкой деревянная кровать, покрытая лоскутным разноцветным одеялом. Такая же кровать в сенях, рядом с дверью на крыльцо. Вытерев лицо и руки домотканым полотенцем, вернулся в горницу, где уже был накрыт стол. Отец рассматривал часы, привезенные ему в подарок. Это были дешевые гонконговские одноразки, но красивые, электронные, легкие, а главное, с музыкой, что еще было в диковинку в Союзе. Да мелодию-то выбрал Александр не какую-нибудь импортную, а часть гимна Советского Союза.

Отец слушал гимн и удивлялся:

— Это ж надо такое придумать. Часы с гимном. Сань, где ж такие делают? Неужто у нас?

— В Гонконге!

— Где?

— В Китае!

— А! То-то я гляжу, сзади иероглифы. Ну, китаезы узкоглазые, ты гляди, че учудили?! Теперь вся деревня завидовать будет.

Он положил часы в карман брюк.

— Присаживайся, Сань! И ты, мать, вон на сундук садись, встретим сына. Не откуда-нибудь приехал, а с войны! С самой настоящей. Кто бы знал, что детям нашим, тем, кто не застал Отечественную, воевать придется? И где? В каком-то Афганистане. Я раньше про него и не слыхивал. А сейчас об нем только и говорят. Ну, вздрогнули! С возвращением тебя, сынок!