Тавриз туманный - Мамед Ордубади

Я подумал о том, что Мешади-Кязим-ага может еще больше разбогатеть.

Мисс Ганна сказала, что Шумшад-ханум стала бывать у нее реже, иногда не показывается по два, по три дня сряду, и это ее очень удивляет.

В это время служанка позвала мисс Ганну. Когда та поднялась с места, из ее кармана выпала какая-то бумажка. Я незаметно поднял ее и спрятал в карман, чтобы потом прочесть.

Я торопился уйти.

- Ты собираешься куда-нибудь? - спросил я, чтобы найти предлог.

- Нет, я должна выйти в пять и вернуться к восьми. Ты придешь?

- Может быть, я не сумею, так как товарищ Алекпер один.

Я распрощался и вышел. Отойдя от ворот, я посмотрел бумажку. Это был написанный шафранным соком любовный талисман. Я знал, что Шумшад-ханум приучила американку к талисманам, молитвам и гаданиям и об этом рассказывала мне сама Ганна. Опустив письмо в карман, я отправился в контору Мешади-Кязим-аги.

Он сидел, обняв колени, чем-то озабоченный. В эти дни у тавризских купцов был большой застой в торговых операциях.

- Как дела? - спросил я его. - Удается ли зарабатывать на поставках в армию?

- Удается, но с такими заработками миллионером не станешь! Правда, расходы окупаются и даже кое-что остается, но такими прибылями сундуков не набьешь.

- Я укажу вам на дело, которое набьет ваши сундуки. Война неизбежна. Вместо караванов с товарами, теперь пойдут караваны с военными снаряжениями, амуницией и боеприпасами. В Тавриз больше не будут ввозиться русские товары. А если и будут, то цены сильно повысятся. Рекомендую вам держать ваши амбары полными. Если можете, перебросьте наиболее ценные товары из складов домой, так как во время войны царский консул может конфисковать некоторые склады для нужд армии. Укажу вам и на другой источник. Закупите все товары, какие только имеются в американских торговых предприятиях.

Его глаза загорелись жадностью. Поднявшись на ноги, он посмотрел мне в глаза.

- Вы не шутите? - спросил он.

- Я говорю вам сущую правду: пока не поздно, побывайте в американских торговых компаниях.

- И мое имущество и моя жизнь принадлежат революции. Да и зарабатываю я для революции. Скажите, откуда вы берете деньги на расходы? Почему вы не обращаетесь к нам?

- Мне денег не нужно; не знаю только, посылаются ли регулярно на ежемесячные расходы Нины двести туманов? Если нет, то необходимо сделать это.

- Простите, я позволил себе ослушаться вас.

- Как ослушаться?

- Тем, что мы посылаем ханум в месяц не двести, а пятьсот туманов. А на крупные расходы деньги выдаются особо. Пусть не говорят, что иранские революционеры скупы.

Он еще раз переспросил:

- Правду ли говорите, идти ли мне в американские фирмы?

- Не только в американские, загляните во все имеющиеся в Тавризе торговые фирмы и, сколько ни есть нужных товаров, закрепите за собой.

На этот раз он поверил мне, встал, пожал мне руку и поцеловал меня в губы.

Мы вместе вышли из конторы. Он пошел по своим делам, а я отправился к Нине. Из страха перед Махмуд-ханом она не смела показаться на улицу и не ходила на работу.

Я постучал. После некоторого ожидания по звукам шагов я узнал, что к дверям подошел Меджид. Став за дверью, он спросил:

- Кто там?

- Сынок, это я, открой.

Меджид открыл мне дверь. Взяв его за руку, я поднялся наверх.

Нина была сильно расстроена. Я справился о ее здоровье и о ее нуждах.

- Будь осторожен! - ответила она. - Махмуд-хан погубит тебя. Он следит за тобой и, если заметит, что ты бываешь здесь, убьет тебя!

Устремив на меня взгляд своих голубых глаз, она ждала ответа.

- Посмотрим кто кого! Гораздо более могущественных феодалов Рахим-ханов, Шуджа Низамов мы одолели, одолеем и его!

Нина снова заплакала. В последние дни она совершенно пала духом.

- Отравлюсь, а ты брось Тавриз и навсегда уезжай отсюда!

- Я никуда не уеду, и ты не умрешь! Если ты не согласна с желаниями консула и Махмуд-хана, отвечай на все их предложения молчанием. Не бойся, мы с честью выйдем из всех затруднений.

* * *

Сегодня я никуда не выходил, так как ожидал визита Сардар-Рашида. Надо было подготовиться к его приему. Все это я поручил Мешади-Кязим-аге. При помоши Тутунчи-оглы и Гасан-аги, он закупил и приготовил необходимое.

В пять часов вечера Мешади-Кязим-ага пришел ко мне сообщить, что все готово.

- Ну, а в каком состоянии ваши торговые операции с американскими фирмами? - спросил я.

- Я закупил у них все имеющиеся на складах товары, уплатив двадцать пять процентов наличными, а остальные семьдесят пять с рассрочкой платежа на одиннадцать месяцев и перебросил товары на свои склады.

- Завтра же с утра постарайтесь заглянуть в австрийские и немецкие торговые предприятия. Война начинается, и больше не будет завоза австрийских и немецких товаров.

Мешади-Кязим-ага, не задумываясь над тем, что Иран будет затоптан, что страна обратится в арену битвы завоевателей и что это принесет неисчислимые бедствия крестьянству, с нетерпением ожидал войны. И он, подобно другим коммерсантам, приветствовал войну, исходя из своих личных интересов.

- Посмотрим, что принесет революция? - говорил он на каждом шагу, потирая руки

И когда я неизменно отвечал:

- Революция принесла вам миллионы, вы же должны оказать революции всемерную помощь!

Он всегда говорил:

- Моя жизнь и мое достояние принадлежат революций. Прикажет умри умру; прикажет живи - буду жить.

В семь часов у наших ворот остановились два фаэтона. Прибыли Сардар-Рашид и его телохранители. Сардар Рашид был принят в комнате, где находился я, его же телохранители в соседней комнате.

После поклонов и приветствий ему был подан кальян. Он высказал желание переговорить со мной с глазу на глаз.

- Несчастье, обрушившееся на нас, очень велико, - начал он печально. Я не могу придумать никакого объяснения внезапному отъезду ханум. Ни разу до сих пор ханум не высказывала ни малейшего недовольства своей жизнью. Если она и говорила вам что-либо по этому поводу, я об этом не знаю.

- Мне она ничего не говорила! Господину сардару великолепно известно, что наши отношения с Ираидой-ханум были натянутыми. В последнее время мы не встречались.

- Не может ли Нина-ханум сообщить что-либо по этому поводу?

- Я не встречаюсь и с Ниной Вам известно, что Махмуд-хан препятствует нашей жизни и старается жениться на ней, я же не горюю об этом. Если она хочет, пусть выходит за него, я ничего не имею против. Да и что я могу сделать?

Ответ мой развязал язык Сардар-Рашида.

- Сударь, клянусь вашей головой, если Нина-ханум выйдет за Махмуд-хана, это будет вашим счастьем. По правде говоря, эта нация не может отнестись к нам сердечно. Сама жизнь доказала это. Они и мусульманство принимают только для видимости и символ веры они произносили только напоказ. Я Ираиде-ханум разъяснил все вопросы нашей религии и специально для этого пригласил в дом ученую особу. Ираида совершала намаз, она знала и сифати-сельбия, и сифати-сибутийя, и исулидин, и фруиддин*, да что утомлять ваше внимание, словом, знала все. Однако я знал, что она не сумеет стать настоящей мусульманкой, ибо она не могла, как следует, произнести слова символа веры "эшедю энла илахэ-иллэллах". У нее при этом язык заплетался.

______________ * Заповеди, молитвы и т. д.

Я с трудом сдержал смех.

- О да! - подхватил я. - В этих словах заключено все. Почему-то и у Нины при их произношении заплетается язык, и она не может выговорить эти слова так, как мы

- Правильно, правильно! - протянув мне руку, сказал Сардар-Рашид. - Так оно и есть, и она приняла мусульманство не от чистого сердца. Такова была и ее сестра. Сударь, знайте, что шутить с религией ислама нельзя. Того, кто изменит ей, постигнет кара господня! По словам господина консула, Ираида перед уходом написала несколько неподобающих слов, и письмо это находится у вашей милости. Как бы то ни было, подобные письма могут запятнать честь и достоинство нашей фамилии.

- Оснований к беспокойству нет. Я сам отобрал письмо у Нины и сжег. Содержание письма известно лишь мне, Нине и господину консулу.

- Хвала вашему роду, вашей чести, вашему благородству, - сказал он, посветлев. - Я не сомневался в вас. И поэтому с того дня, как возник вопрос о Махмуд-хане, я пришел к другой мысли: если б ваша милость согласилась, вы вступили бы в нашу семью. Полагаю, что Махру-хануы ни в чем не уступит Нине; это красивая и порядочная женщина.

- Без сомнения! Об этом не может быть и речи. Но мы собирались иначе разрешить вопрос о Махру-ханум. В нее влюблен мой брат. Мне думается, что Махру-ханум не будет возражать против этого.

Сардар-Рашид призадумался. Видно было, что он не совсем доволен моими словами.

- И это своего рода счастье, - сказал он, деланно рассмеявшись. - Это опять-таки близость с вашей милостью. Если Махру согласится, какие могут быть возражения. Но я очень просил бы вас, чтобы никто не узнал об этом злосчастном письме. Иначе наша честь будет запятнана.