Мордант превыше всего! - Стивен Дональдсон

В руках у этих существ не было никакого оружия. Их поступь была такой свинцово тяжелой, что Артагель наверняка мог запросто справиться с ними.

Он отступал в другом направлении, пытаясь увести их за собой. На его лице не было боевой улыбки. Но несмотря на уверенность позы, в его глазах застыл ужас.

Четверо противников не обращали на него никакого внимания. Повернув из бокового коридора, они направились к Теризе и Джерадину.

Артагель крикнул, чтобы отвлечь их. Они на его крик никак не отреагировали. Возможно, они были глухие. Деревянно покачиваясь, они следовали за выбранными ими жертвами.

Пытаясь остановить их, Артагель нанес рубящий удар. Его меч взлетел, сверкнул и опустился на руку передней фигуры так, что Териза вздрогнула, в ожидании страшной картины, как рука полетит на пол.

Но рука не упала. Не появилось ни капли крови. Вместо этого кожа в месте удара разошлась, открыв там, где должна была находиться кость, насекомое, похожее на гигантского таракана.

Насекомое упало с культи руки на пол.

Мгновение оно водило по воздуху усиками, энергично заработало жвалами — и направилось к Теризе и Джерадину.

В тот же момент из обрубка кисти вылезло второе насекомое. Кожа руки вся сморщилась, словно лишь присутствие насекомого придавало человеческой фигуре видимость жизни.

Териза непременно закричала бы, если бы у нее вдруг не пропал голос. Насекомое двигалось быстрее, чем тело его носителя; Джерадин что-то закричал ей, схватил ее за руку, потащил за собой; но остатки того непонятного холода, который был предвестником этого нападения, казалось, сдавили ей грудь так, что она едва дышала.

Когда второе насекомое упало на пол с искалеченных остатков кисти, из предплечья нападавшего появилось третье.

Териза не могла отвести взгляда от происходящего; Джерадин тянул ее назад. Она видела отвращение в глазах Артагеля, когда тот предпринял новую атаку.

Мощный удар его меча пришелся ближайшей фигуре в основание шеи и глубоко вспорол грудь. Новый удар — такой быстрый, что казался продолжением первого, — был нанесен с другой стороны, убийственно проходя между ребрами.

Не выступило ни капли крови. Фигура не упала.

Торс раскрылся, словно гнилой плод. Голова человека продолжала смотреть вперед, ноги двигаться, неловко, мерно, вдоль по коридору вслед за остальными — и дюжины и дюжины гигантских тараканов вываливались из его изувеченной груди и живота.

На мгновение все они застыли, поводя усиками, пытаясь уловить запах. Затем, словно поток крови, потекли за Теризой и Джерадином.

Голова существа внезапно лопнула, выбрасывая новый клубок насекомых. После этого ноги перестали пытаться совершать шаги. Фигура покачнулась, повалилась на стену, опрокинулась, а все новые и новые гигантские тараканы продолжали выползать из сдувающихся остатков живота и бедер.

Скоро от человека не осталось ничего, только поток насекомых.

Териза услышала, как Артагель судорожно дышит, словно его сейчас стошнит.

— Териза! — Джерадин тянул ее за руку. — Бежим!

Завороженная попытками Артагеля атаковать, она не понимала, что стоит на месте и сдерживает Джерадина — и как быстро движутся насекомые. Ближайшее было почти у самой ее юбки.

Тяжело дыша, она резко развернулась.

И через несколько шагов уже бежала, что было духу… Но затем остановилась, чтобы повернуться и увидеть…

Артагель отбросил меч в сторону. С перекошенным пустым лицом, прикусив нижнюю губу, он приблизился к одной из оставшихся фигур, резко наклонился, схватился руками за лодыжки и рванул что было сил.

Существо рухнуло вперед медленным безвольным движением подрубленного ствола.

Когда оно коснулось пола, его тело лопнуло. Насекомые, скрывавшиеся внутри, высвободились в одно мгновение.

Они затопили коридор от стены до стены. Свет ламп сверкал и переливался на их темных спинах; они тут же сформировались в поток и поспешили вперед, шевеля жвалами в надежде впиться в плоть своих жертв.

Териза снова бросилась бежать.

Джерадин бежал рядом с ней.

— Мы должны все время держаться перед ними, — выдохнул он. Его грудь вздымалась, требуя воздуха. — Непрестанно. Мы вполне можем бежать быстрее их.

— Как долго? — Ее сердце было в огне, словно она пробежала уже много миль. Она, казалось, задыхалась от страха и холода. — Как долго ты сможешь бежать?

— Сколько нужно, — мрачно пообещал пригодник. Но дышал он так, словно каждый вдох давался ему с невероятным трудом.

У лампы Териза остановилась и оглянулась. Двадцать или тридцать футов отделяло их с Джерадином от первой группы тараканов. С этой точки наблюдения весь пол в проходе, казалось, угрожающе кишел движущимися вперед насекомыми. За ними фигура, которую Артагель атаковал первой, заканчивала разваливаться, освобождая из кокона последних своих обитателей. Оставшееся существо убыстрило шаг, стараясь выдерживать общую скорость погони.

Артагель следовал за ней.

— Джерадин! — Его вопль эхом прокатился по коридору. — Что я могу сделать? Скажи мне, что делать?

— Нет, — прохрипела Териза. Она втягивала воздух в легкие и в то же время очень боялась вдохнуть. — Я не смогу бежать долго. И мы не знаем этого места, не знаем, куда направляемся. Но если мы уйдем отсюда, то приведем этих тварей в Орисон.

Джерадин повернулся к ней с неприкрытым страданием во взгляде.

— Мы должны каким-то образом бороться, — сказала Териза так, словно это говорил кто-то совершенно другой, не охваченный паникой, от которой сердце выскакивало из груди, отвращением и ужасом, от которых сжималось сердце. — Мы должны попытаться уничтожить их.

Мгновение, — тараканы приближались — он смотрел на нее так, словно вот-вот разрыдается. Затем издал отчаянный крик, похожий на боевой клич, и потянулся к лампе.

Вынув ее из крепления, не обращая внимания на то, что горячее железо жгло пальцы, пригодник швырнул ее в насекомых.

Лампа разлетелась, разбрызгивая горящее масло, и дюжина или больше тварей запылала.

Они сгорели почти мгновенно, полыхая ярко, как факелы; в них было нечто горючее. Через один или два удара сердца от них не осталось ничего, кроме обугленных останков…

…не осталось ничего, лишь черный дым, который поднялся в воздух и начал быстро рассеиваться.

Он пах как концентрированная комбинация формальдегида и разложившегося мяса; и жег горло и легкие Теризы, словно кислота. Задыхаясь, она согнулась пополам; спазм, скрутивший ее, был слишком сильным, чтобы она могла закашляться.