Ворон. Подлинная история лорда Северуса Тобиаса Снейп-Принц - Алексей Иванов

Выждав несколько минут, Питер покинул башню Гриффиндора и поспешил к воротам Хогвартса. Ученики старших курсов, которым было разрешено посещать Хогсмит, группами и по одному стремились туда же. Никому не хотелось задерживаться в опостылевших каменных стенах под надзором строгих учителей. Неудачники, словившие отработки на выходные, провожали своих более удачливых соучеников тоскливыми взглядами.

Когда ворота остались за спиной, Хвост свернул прочь от главной дороги. Тут вдоль озера змеей извивалась узкая тропинка. Не смотря на зиму и не особую популярность среди учеников и учителей, тропинка была очищена от снега. Домовые эльфы Хогвартса присматривали не только за порядком в замке, но и за его окрестностями. Например, они готовили квиддичное поле к каждому новому матчу. Очищали все пути в школу: зимой от снега, осенью от листьев.

Бодро шагая по узкой тропе, Питер размышлял о своих «лучших друзьях». Близилось очередное полнолуние, а это значит два эти недоумка вновь потащат его на прогулку в Запретный лес! Петтигрю искренне ненавидел эти шатания по ночному лесу. Это Блэку и Поттеру хорошо — собака и олень. Про Люпина и говорить нечего — оборотень в лесу как у себя дома. А задумывались ли они хоть раз, каково в лесу приходится ему в его крысиной ипостаси? Вряд ли.

— Бедняжка Люпин, ему так нужна наша поддержка перед очередным полнолуньем. Следующую ночь он просидит один одинешенек запертый в Визжащей хижине, — зло прошипел Питер.

А Хвост? Что Хвост? Мысль, что в Хогвартсе полно сов и ночью на охоту они летают в Запретный лес, его приятелям почему-то не приходила. И кто его будет спасать, если одна из охотниц решит им перекусить? Олень, собака и волк летать не умеют. Можно, конечно, попытаться превратиться обратно в человека, но даже это еще надо успеть. А волшебные палочки они оставляли в Визжащей хижине. Поначалу тоже приходилось делать и с одеждой, но с опытом они научились превращаться прямо вместе с ней. А вот волшебные палочки и мелкие личные вещи пока еще приходилось оставлять.

Питер вспомнил их первые занятия анимагией и содрогнулся. Больше всего на свете он боялся боли. А в тех первых занятиях боли было очень много.

Тропинка как раз проходила неподалеку от Гремучей ивы, когда Петтигрю заприметил на берегу озера что-то яркое. Он прибавил шаг, яркое пятно приблизилось. Теперь было отчетливо видно, что в стороне от тропинки, возле кромки воды, лежит длинная коробка, запакованная в яркую подарочную упаковку.

Петтигрю внимательно огляделся по сторонам. А вдруг это чья-то шутка? Может даже его «лучших друзей». Вокруг было тихо. Тропинка была пуста, а на снегу не было заметно никаких следов. Немного помедлив, Питер сошел с тропинки и направился к яркой коробке, призывно сверкавшей блестками оберточной бумаги возле темной воды озера.

Уже склонившись над неизвестной коробкой, Петтигрю внезапно отдернул руку. Какие-то сомнения возникли в его душе. Какое-то нехорошее предчувствие. Он вновь огляделся по сторонам. Все тот же заснеженный берег озера. Неприветливая темная вода, прихваченная у берега легким льдом. Гремучая ива.

— Да что я в самом деле! — ругнулся он на себя. Звук собственного голоса отогнал все сомнения прочь.

Питер поднял коробку. Тяжесть подтвердила, что она отнюдь не пустая. Неужели ее почтовая сова выронила? Пусть редко, но подобное встречается. Никаких подписей на коробке не было. Впрочем, даже если бы таковые и имелись Питер не собирался возвращать находку хозяину… разве что там была какая-нибудь ерунда. Или хозяин коробки директор Дамблдор или Макгонагалл. Возможность слегка подлизаться к директору или декану никогда не бывает лишней.

Развернув яркую оберточную бумагу, он открыл коробку и с интересом заглянул внутрь. Из чрева коробки виднелось бутылочное горлышко. Освободив бутылку из плена коробки, Питер взглянул на этикетку и радостно присвистнул:

— Огденское. «Золотая марка». Сегодня явно мой день!

Коробка полетела в воду. А бутылка с дорогим огневиски обрела новое пристанище под мантией мародера.

Прикинув оставшийся путь до Хогсмита, Питер задумчиво посмотрел в сторону Гремучей ивы и направился к ней.

— Лорд может немного подождать. В такой дикий холод стаканчик хорошего огневиски лишним не будет, — решил он.

В «Трех метлах» царила обычная для выходного дня кутерьма. Излюбленный учениками Хогвартса паб в выходные дни не пустовал никогда. Компании и компашки малолетних спиногрызов оккупировали все столики.

Блэк неуклюже пытался флиртовать с Розмертой. Бывшей пока еще вовсе не мадам, а просто Рози. Девушка закончила Хогвартс в год нашего поступления и вот уже пять лет помогала отцу в «Трех метлах».

Поттер ревниво следил за нашим столиком, но наличие одного «мерзкого слизеринца» мешало ему набиться к нам в компанию. В отличие от Рогоносца, Мэри Макдональд на этот счет не комплексовала и устроилась за нашим с Лили столиком. Правда, надо отдать ей должное, сделала она это после приглашения Лили. Я от этого был не в восторге — Макдональд нравилась мне не больше самого Поттера. Но свою неприязнь я постарался спрятать так глубоко насколько это возможно. Впрочем, точно также поступила и сама Макдональд. Она не кривила губы при беседе со мной, не пыталась спровоцировать. Не было и обычных шпилек в сторону слизеринцев их никчемности, коварства и всех прочих добродетелей из-за которых все завидуют Слизерину. Мэри прекрасно понимала, что Лили это не понравится. В целом мы трое вполне мирно беседовали на отвлеченные темы. А я лишь утвердился в мысли, что подруга Лили гораздо опаснее для меня, нежели сам Поттер. Умная девочка. Гриффиндор явно не ее факультет, слишком много в ней слизеринского хладнокровия, осторожности и коварства.

Наконец, спустя пару часов я сослался на подготовку к досрочному экзамену по зельям и откланялся. Заскучавший было Поттер примостился на мое место раньше чем я покинул «Три метлы», но меня это уже не интересовало. Потеребив в кармане амулет созданный с помощью волос Петтигрю, я толкнул дверь паба. Полчаса тому назад амулет, позволявший точно определять местоположение четвертого мародера, перестал действовать.

Подавляя в себе желание закурить, я направился в сторону Визжащей хижины, почти два часа времени Петтигрю пребывал там. Оказавшись за приделами Хогсмита, я разом опустошил сразу несколько флакончиков с зельями. Ох, бедная моя голова. Кто знает, что такое похмелье тот меня поймет — скоро меня ждут те же ощущения только помноженные на два и мало поддающиеся лечению. Ладно, лучше весь вечер мучиться интоксикацией от смешивания зелий, чем наделать следов.