Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный

прочим, с полмили будет, подустанут, да и легкие арбалеты их уступают нашим в силе и, главное, дальности стрельбы. Вот когда мои арбалетчики дадут залп…

— К стрельбе готовы! — отрапортовал Кароль, командир моих стрелков, как будто угадав мои мысли.

— Огонь! — рявкнул я, обнажая меч и поднимая его.

Болты сбили с седел многих из халинцев, но далеко не всех — они все же были настоящими мастерами вольтижировки, ловко уворачивались от болтов, откидываясь в седлах назад или в сторону.

— Вперед! — приказал я, опуская меч, чтобы и те, кто не услышал команды, понял, что — пора в атаку.

Мы сорвались с места, копыта коней разбрызгивали осеннюю грязь. Правильную копейную атаку проводить было не с руки, если уж от болтов халинцы уворачиваются с такой небывалой легкостью, то уж тяжелые копья им и вовсе не помеха. Пускай попробуют совладать со сталью наших мечей.

Первого халинца я достал в дикой сшибке, просто выбил мегберранца из седла одним ударом, хоть он пришелся на щит. Враг погиб под копытами наших коней. Второй оказался куда проворнее и умелее в обращении с ятаганом. Он рубанул меня сверху вниз, целя тяжелой елманью по шлему, я закрылся краем щита и контратаковал, попытавшись достать его в бок. Халинец ловко прижал к нему локоть левой руки, надежно закрытый его круглым щитом. Мы разъехались и успели обменяться еще парой ударов прежде чем прямо в живот мне не вонзился болт из халинского легкого арбалета. Если бы расстояние между мной и стрелком было чуть побольше, ему ни за что не пробить моей кольчуги. Но арбалетчик гарцевал всего в нескольких футах от меня — и крючковатый наконечник впился мне в потроха.

Часть первая

Сэр Кристоф Ромуальд — благородный рыцарь Замкового братства

Глава 1

Халинец с отвратительным лицом и длинными, как у вампира, клыками склонился надо мной и произнес:

— Ему уже лучше, он открыл глаза, ваше святейшество.

Я заморгал и затряс головой, прогоняя наваждение, и вот халинец уступает место красивому лицу девушке лет пятнадцати-семнадцати, по большей части закрытому одеянием монашки ордена святого Каберника.

— Вы — ангел Господен, — прошептал я, едва шевеля губами, — значит, я в раю.

На щечках прелестного ангела выступил вполне мирской румянец и я окончательно осознал, что я не в раю, а все еще — в нашем грешном мире.

— Не надо смущать невест Господа, благородный сэр, — раздался голос невидимого для меня человека, явно принадлежащий человеку не чуждому войне, привычному приказывать и привыкшему, что ему беспрекословно подчиняются.

В поле моего зрения вошел могучего телосложения человек с длинной седой бородой, облаченный как подобает не меньше чем епископу. Неужели меня изволил посетить сам глава столичной Церкви, а то и всей в княжестве. Точно, на все Вольные княжества приходится один кардинал, сидящий, кажется, в Мейсене, в остальных церковью руководят епископы, по совместительству возглавляющие столичные приходы. С чего бы такой почет к заурядному рыцарю Замкового братства?

— Вы, сэр, можно сказать, спасли наш бедный Кралов от подлинного нашествия этих мегберрских еретиков. Тот отряд, который вы разгромили три дня назад, был разведывательным в целой армии халинцев, вторгшихся на земли Богемии. Ваш комтур, Антуан де Мале, отправился со всеми силами Замкового рыцарства и моих бывших братьев по ордену уничтожать их. Так что, не разбей вы богопротивных фанатиков, Кралов был бы уже в их руках.

— Так уж и в их, — позволил себе усомниться я, — у Кралова высокие стены и мужественные защитники.

— Это так, — кивнул епископ, я припомнил, что звали его отец Венцеслав и до того, как уйти в клирики он был комтуром ордена Матери Милосердия, называвшегося также орденом Креста и Розы, по-билефелецки (а именно в этой империи был основан орден) розенкрейцеров. — Но в армии у халинцев примерно двадцать или больше тысяч отличных воинов — в основном, аристократии халифата, зарабатывающей себе военную славу или замаливающих таким образом грехи перед их пророком. Такой силы Кралову не сдержать, его бы взяли сходу.

Что же, сомневаться в словах прославленного рыцаря, потерявшего правую руку в сражении с халинцами, что и послужило причиной его ухода в клирики, было просто глупо, в конце концов, он воевал тогда, когда я еще пешком под стол ходил.

Совершенно потерявшаяся из-за наших разговоров монашка переводила округлившиеся глаза с меня на епископа.

— Да уж, — усмехнулся отец Венцеслав, — мы совсем запугали сестру Анну своими разговорами о войне и мегберрских еретиках. Да и вам, благородный сэр, надо отдохнуть. За те три дня, что вы провели в монастыре святого Каберника, вы только сегодня впервые открыли глаза. Кстати, ваш комтур оставил вам это письмо. — Епископ положил на мою кровать небольшой свиток, запечатанный гербом Замкового братства.

— Если хотите, я прочту его вам, сэр Кристоф, — сказала сестра Анна.

— Не думаю, что комтур де Мале доверил бы какие-либо секреты простой бумаге, — кивнул отец Венцеслав, удаляясь, — но помни, сестра, сэра Кристофа нельзя утомлять.

— Я помню, ваше святейшество.

— Так что там пишет наш комтур? — поинтересовался я, потому что молчание, повисшее между нами, начало затягиваться. Мы просто смотрели в глаза друг другу и, Баал побери — прости, Господи! — мне это начинало нравиться. Но ведь я же — замковик, а она — и вовсе монашка; и если я еще могу покинуть братство, то она — навеки посвятила себя Господу.

— «Благородный и отважный брат, — начала читать сестра Анна, — мы скорбим о твоем тяжком ранении, однако благодарим Господа за то, что Он не дал тебе умереть от болта богомерзкого халинца и возносим молитвы Ему о твоем скорейшем выздоровлении. Увы, брат Кристоф, мы никак не можем ждать ни минуты и вынуждены продолжать наш поход (о вот уже и словечко „поход“ проскакивает) против врагов Господа и Веры. Мы идем на юго-запад к границе княжества Сибиу, ибо поклонники Мегберра вторглись на его территорию ибо, благодаря вечной грызне тамошних нобилей-бояр, проклятые язычники чувствуют себя как на своей родине. — Глядя на прекрасное лицо сестры Анны, я как не странно слышал низкий, привыкший к приказам и перекрикиванию шума сражения, голос комтура. — Но, думаю, ты это знаешь и без меня, брат Кристоф, не стану утомлять тебя и того, а скорее ту (так и вижу усмешку на губах комтура, пишущего эти слова), кто читает тебе мое письмо. После того, как придешь в себя, следуй за нами, где бы мы ни были, или же, коли это будет невозможно по