Гибель Богов. (трилогия) - Ник Перумов

Эритовый Обруч давал полное ощущение того, что я нахожусь сейчас не в собственном заклинательном покое, а перенесён чародейством на борт ладьи Замка Всех Древних.

– Зачем ты здесь, изменник?! – загремел Шендар, по-прежнему занимающий в отсутствие Мерлина его место Главы Совета. – Ты хочешь молить о прощении? Слишком поздно!

– С чего это ты взял, что я собираюсь сдаваться? – удивился я. – По-моему, это ваши войска разбиты и обращены в бегство, а не мои. И это я хотел предложить вам подобру-поздорову убраться подальше от моей крепости – пока с вами самими не случилось ничего плохого.

Я уловил мгновенный ток странной магической команды, отданной Шендаром, но не смог понять её суть – он был сильным волшебником, владел многими изощрёнными приёмами колдовства и умел скрывать своё чародейство.

– А что ты ещё можешь нам предложить? – прищурившись, спросил Шендар с усмешкой. – Может, покорно отдать тебе ключи от наших дворцов в Джибулистане? Или власть над всеми без исключения нашими Учениками?

– Ключи от ваших дворцов мне без надобности, – ответил я, – а вот насчёт Учеников давайте потолкуем. Я бы хотел знать, отчего ваш гнев не обратился против Сигрлинн, обучавшей магии Ночных Всадниц? Как по-вашему – это не нарушение Закона Древних?

По Залу пронесся тревожный ропот: судя по всему, большинство об этом не знали, за исключением Шендара и Макрана с Эстери.

– Я восстал, чтобы освободить из плена моего единственного друга, – продолжал я. – Я добился своего и теперь сражаюсь лишь для того, чтобы вынудить моих противников к миру. Я не Мерлин и никого не хочу убивать. Вы могли бы заметить, что я не нарушил Закона Древних – мои заклятья и слуги Ракота были обращены главным образом против созданий вашей магии, а не против одураченных вами Смертных. Мое чародейство напрямую не лишило жизни никого из них.

В роскошном зале медленно копилась непонятная мне магическая сила; лишённый возможности перемолвиться с Читающим, я не понимал её смысла и предназначения и уже оттого насторожился. Я колебался – не объявить ли Поколению о том, что Фелосте готова дать жизнь новому Магу, что станет началом конца моих сородичей… и меня, если только я ничего не придумаю.

Надевая Эритовый Обруч, я прежде всего хотел понять, готовы ли мои былые сотоварищи по Поколению к дальнейшей войне и не знают ли они что-нибудь о Неназываемом. И вновь, как и после неудачи первого штурма, я не увидел в них растерянности. Да, они выглядели не слишком-то весело, даже мрачно, – но держались при этом весьма уверенно, как будто им ничего не стоило поднять против меня ещё десятки и сотни Миров. В былые годы на всю мою Ночную Империю хватило одной Сигрлинн, поддержанной простой мощью Замка Всех Древних, – а теперь со мной не могло справиться всё Поколение с Великим Мерлином в придачу. Но я всё же создал свой Талисман, и пламенная колонна в покое Хединсейской цитадели, придавая новые силы, делала меня в то же время стократно более уязвимым. По сути дела, я мог теперь покинуть остров только в случае крайней нужды. Я бы даже не смог отправиться на помощь Хагену и Хрофту, хотя бы им обоим грозила смертельная опасность. Пока Маги Поколения торчат здесь, подле самого Хединсея, я не мог полностью рассчитывать на Ракота.

Итак, сородичи мои или ещё ничего не знали о Неназываемом, или потрясающе владели собой – мне-то моё спокойствие стоило громадных трудов. Но пока ещё жила надежда, что, быть может, всё обойдется – неиспытанное заклинание, особенно такое сложное, как применённое Ракотом, могло и не сработать с первого раза.

И отступать Шендар с сообществом вовсе не собирался. И отсутствие Мерлина, похоже, их вовсе не удивляло – все делали вид, что именно так и должны были развиваться события.

Но я также понимал и то, что заклятие Ракота волей-неволей отсрочило появление на поле боя самих Молодых Богов – что им сейчас два восставших Мага, когда гибель может грозить всем их владениям!

– Итак, уходить вы не намерены, вы желаете продолжать войну, – подытожил я. – Что ж, давайте потягаемся уже не в споре армий, но непосредственно нашей силой Магов. Вы не боитесь, что и здесь ваши надежды не оправдаются?

И вновь я ощутил мгновенный приказ Шендара; переплетающиеся силы моих сородичей напряглись, мой призрак, созданный Эритовым Обручем, оказался в перекрестии множества нацеленных на него враждебных заклятий. Я замер, ещё не понимая, что они задумали – Эритовый Призрак испокон веку считался неуязвимым.

В голове внезапно вспыхнула оглушающая боль, как от тяжёлого удара; кажется, я застонал, меня затягивала багровая пучина, яростный огонь жёг меня здесь, в заклинательном покое, только там, где находился мой Эритовый Двойник, я мог найти спасение, могучие силы неудержимо тянули меня туда, сознание готово было птицей выпорхнуть из терзаемого тела – чтобы там, на серебристой ладье, обрести спокойствие и исцеление. Я видел лица своих сородичей: теперь они казались мне исполненными участия и сострадания, они, и только они могли спасти меня, – и я потянулся к ним всеми оставшимися силами.

Резкий, грубый удар швырнул меня на пол моего заклинательного чертога. Я ничего не видел – перед глазами вертелась бешеная карусель безумных картин. А потом жестокие холодные тиски сжали моё сознание, мир встряхнуло последний раз, и он встал на место. Чья-то рука поспешно сорвала с моей головы Обруч.

Я лежал на плитах пола, привалившись спиной к стене; из носа и ушей сочилась кровь, голова раскалывалась от странной тянущей боли. А надо мной, тревожно глядя мне в глаза и держа меня за руку, склонился Ракот. Окно чертога было выбито, толстенные прутья решётки выворочены из каменной кладки, куда их намертво вделали когда-то мастера народа гномов.

– Хвала Великому, ты жив! – облегчённо вздохнул Ракот, почти без сил падая на стул. – Как же ты дал им себя поймать? Я увидел, как их стрела пробила оба защитных барьера над островом, ударила в окно твоей башни, и кинулся сюда – и то чуть было не опоздал. Они уже начали утаскивать тебя к себе, ты раздваивался… Жуткое зрелище! И всё, что мне оставалось, это просто попытаться разрубить твои путы. Мне это удалось, но, боюсь, для тебя это оказалось едва ли не хуже их удара!

Ещё не закончив, Ракот поднялся, распахнул дверь, взял из рук какого-то слуги широкую чашу с горячим вином, осторожно поднёс к моим губам.

– Пей. Пей и быстрее приходи в себя – наши родственнички удосужились наконец заметить Дальних вкупе с Перворождёнными и, боюсь, от удивления сейчас что-нибудь учинят… Я до них так и не добрался – не успел, проклятье! Да и Дальние… они уже рядом!