Император и шут - Дэйв Дункан

Правда, ясновидение у фавна осталось. По сравнению с колдовским зрением то была жалкая насмешка, однако без него Рэп вообще бы не смог двигаться к Краснегару через холмы и чащобы, сквозь ночную тьму и слепящие снежные вихри пурги. Еще утром весь мир Пандемии распростерт был перед ним; теперь максимальное расстояние, на котором он мог уверенно ориентироваться, не превышало одной лиги. Было истинной пыткой не знать, что творится в Краснегаре. В одном Рэп не сомневался – Иносолан оставалась жива, разрушив три слова. Но она уничтожила и четвертое… возможно, она погибла вместе с ним. Рэп чувствовал, как мучительно уходили слова. Расставаться с ними и то было мукой. Каким же самоистязанием стало для девушки бросать их в толпу! Рэп серьезно опасался за разум Инос.

Фавн все еще сохранил мастерство общения с животными и в полную силу использовал его, терпеливо уговаривая Огненного Дракона поторапливаться. Конь охотно помогал другу, колотя могучими копытами по мерзлой земле. Горячий пар из ноздрей Огненного Дракона, вырывавшийся мощными струями, клубясь, оседал ледяным инеем вокруг носа и смерзался в сосульки, превращая лошадь в некое подобие настоящего огнедышащего дракона. Жеребец напрягал все свои силы ради Рэпа, даже Злодей не мог бы сделать большего.

Гдето в пути отстал Флибэг, не выдержавший бешеной гонки. Рэп не сомневался, что собака жива, просто от изнеможения не в силах поспевать за хозяином. Отлежавшись, Флибэг оправится и, если захочет, последует за Рэпом или уйдет в леса и заживет поволчьи.

Фавн не имел ни малейшего представления, как долго ему еще ехать. Он хотел успеть к ночному отливу, в противном случае его ждала смерть еще до рассвета. Он гнал коня с такой беспощадностью, о которой никогда прежде и помыслить не мог, но он оказался в безвыходной ситуации. С потерей четырех волшебных слов его мощь иссякла, и фавн не способен стал держать свое тело в тепле или, нырнув в магическое пространство, ускорять путешествие, в мгновение ока преодолевая гигантское расстояние, а также не мог больше насытить себя без пищи или избавиться от усталости без отдыха. Одежда Рэпа сгодилась бы для лета, но никак не для зимы. Он был один посреди пурги, раздетый и голодный, и рассчитывать он мог только на Огненного Дракона.

Главным образом Рэп ехал, распростершись ничком на спине скакуна, спрятав одну руку в густой гриве и прижавшись щекой к взмыленной шее коня. Затем он поворачивался другой щекой, согреваясь таким образом. Даже для гоблина такое путешествие стало бы тяжким испытанием, а уж чистокровного фавна наверняка бы угробило, но Рэп упрямо цеплялся за жизнь. Особенно клял он свои башмаки, изза которых мог начисто отморозить пальцы ног.

Когда Рэп добрался до хижин на побережье, он был измучен до умопомрачения и даже не сразу сообразил, что именно он видит. В его отупевшем сознании запорошенные снегом крыши представились каменными валунами. Шум прибоя взбодрил фавна, и, поднатужившись, он уразумел, куда добрался, а увидев, что прилив в полном разгаре, понял, что опоздал и до утра дамбу ему не перейти.

Теперь спешить стало бесполезно, и Рэп пустил Огненного Дракона шагом. Конь направился к жилью. Хижины сулили укрытие от ветра и снега, но Рэп не надеялся найти в них ни огня, ни провианта. Он не сомневался, что при приближении бури рабочие поспешили вернуться в город, и в общемто был прав. Однако, осмотрев строения ясновидением, Рэп, к своему изумлению, обнаружил несколько лошадей в конюшнях и дремавшего у очага человека в одной из хижин.

От многочасового, изнурительного путешествия все мускулы парня одеревенели, так что он не слез, а сполз с седла и, не в силах удержаться на ногах, упал. Самостоятельно подняться он уже не смог. Рэп так бы и замерз у порога хижины, если бы не Огненный Дракон. Жеребец тоже очень устал и жаждал попасть в конюшню, поэтому он нетерпеливо топтался перед дверью. Несмотря на завывание ветра, стук лошадиных копыт разбудил дремавшего человека, и тот, шаркая ногами, вышел взглянуть на приезжего. Яркий свет из распахнутой двери озарил лежащего на пороге Рэпа и тычущегося в него носом коня.

Первым делом Хононин втащил фавна в хижину и, завернув его в одеяло, оставил у очага отогреваться. Голова Рэпа кружилась, к горлу волнами подкатывала дурнота, сердце часто билось, болезненно содрогалась каждая клеточка тела. Дрожь била его так сильно, что он едва мог отхлебывать горячее питье из дымящейся кружки, которую старый конюх сунул ему в руку.

Огненного Дракона Хононин отвел в конюшню, почистил и позаботился задать корм и бросить охапку соломы для подстилки. Находившиеся там лошади спокойно восприняли появление новичка, только Злодей прядал ушами и вздергивал голову, но он был крепко привязан, а Огненный Дракон был слишком утомлен, чтобы лезть в драку.

По грубой каменной кладке стен и по грязному полу метались тени. Буря неистовствовала, колотя по шиферу крыши снежными зарядами, с шуршанием перекатывая седым прибоем морскую гальку.

Вернувшись, старик занялся ногами Рэпа. Встав на колени и стащив с парня башмаки, он стал энергично растирать замерзшие конечности мозолистыми руками. Лечение было на редкость болезненным, но Рэп не возражал. Он даже попытался заговорить.

– Ккак онна? – прошептал фавн.

– Не знаю, – раздраженно буркнул конюх. – Я торчу здесь с обеда. Но когда я уходил, ей было нехорошо.

Взяв кружку из трясущихся рук Рэпа, Хононин долил в нее бульона, зачерпнув его половником из горшка, кипевшего над очагом.

– Она позвала меня утром, когда еще колокол трезвонил, и сказала, что ты приедешь, – рассказывал старик, снова втискивая полную кружку в трясущиеся руки фавна. – Уверяла, что ты можешь скоро явиться. Велела ждать. – Он удивленно покачивал головой, продолжая растирать Рэпу ноги. – Славная она девочка, хоть и худышка; умеет найти подход к людям. Как посмотрит этакими зелеными глазищами на человека – и пиши пропало! Чего бы он, бедолага, ни хотел сказать либо сделать, все вдруг становится неважным и ненужным. Как вышел я на ветерок, так и стал подумывать, уж не с ума ли она съехала. Да решил, что в любом случае лучше пойду посмотрю. По суше к нам лишь одной дорогой можно добраться. Вот я и посчитал, что тебе непременно лошадь сменить потребуется.

– Ты хороший чччеловек, Хононин! – произнес Рэп, пробивая каждое слово сквозь перестук зубов. – Сколько еще ддо оттлива?

Ясновидение позволяло Рэпу видеть дамбу, но над ней перекатывались черные с пенными гребешками волны, подгоняемые все усиливающимся ветром.

– Порядочно, – заверил старик. – Успеешь выспаться. Пойду проведаю ту старую клячу, на которой ты приехал.