Песок Пустоты. Проклятие древней крови (СИ) - Яанг Р

— Зачем ее так? — послышался чей-то мужской голос неподалеку, — Такое хорошенькое личико подпортили.

— Она серьезно ранила двух моих людей, — тут же ответил Хорул. Что, черт возьми, здесь делает начальник по караулу? — Я бы на вашем месте не спускал с нее глаз.

— Люблю тех, кто кусается, — визгливо проговорил голос за спиной шхуна. — А то та, первая, только и делает, что воет как дохлая псина.

— Только попробуй меня хоть пальцем тронуть, ублюдок! — Греттель находилась где-то совсем недалеко. От звука ее дрожащего голоса, Варон тут же захотел встать и помочь ей, но в его же интересах было и дальше притворяться, будто бы он еще не пришел в сознание.

— А то что? Что ты мне сделаешь? — послышалась какая-то возня, а после чего нервный крик писклявого мужчины, сопровождающийся смехом остальных, собравшихся здесь людей. Судя по голосам их тут человек пять, не меньше. — Мелкая дрянь! — он отвесил девушке звонкую пощечину. — Ну ничего, ты у меня еще подергаешься.

— Надо б чтоб честно, по очереди, — кто-то одобрительно замычал в ответ.

— Тибольд, попридержи-ка штаны своей своры, — прервал их разговор караульный. — Сначала плата, что присуждается мне за этих двоих.

— Плата? — тот, первый голос явно не был настроен слишком уж дружелюбно. — Не в твоем положении требовать с меня платы, Хорул. Или ты позабыл?

Воцарилось молчание, лишь иногда прерываемое судорожными всхлипами Греттель. Что бы не творилось между этими двумя, но они вряд ли сумели договориться между собой.

— Это вы, наверное, позабыли, кто дал вам оружие и все эти доспехи? Кто накормил вас, словно подбитых собак? — он выдержал недолгую паузу. — И кто разрешил вам хозяйничать в этом лесу? — от звуков голоса караульного пробегал холодок по спине. Хорул явно чувствовал свою власть над ними.

— Слышали, парни? — Тибольд громко засмеялся, хлопая в ладоши словно ребенок. — Хорул разрешил нам! Сделал нам одолжение!

Разбойники поддержали его, дружно улюлюкая и ехидно смеясь. Обстановка тут накалялась.

— Я не вижу в этом ничего смешного, — продолжал тот, не смотря на общий гул голосов. — Вы оставили карету без присмотра. Оставили ее с оружием, на котором печать Эзимгарда! Вы хоть понимаете, к чему это могло привести?! Нам повезло, что эти двое наткнулись на нее первыми. А что если бы так проехал кто-то из…

— Плевать, — перебил его второй, расхаживая где-то неподалеку. Тяжесть его сапог ощущалась Вароном даже лежа на земле. — Ведь никто так и не проехал.

— Сейчас не об этом речь, — Хорул почти что шипел. — Я рискую своей шкурой, своим положением в этом чертовом городе! А вы только и делаете, что сидите на своих толстых задницах и ждете пока я сообщу вам об очередной богатенькой, проезжающей мимо карете.

— Так, по-твоему, мы ничего не делаем? — голос Тибольда стал еще более напряженным. — И все те деньги, что ты и твои прихвостни от нас получаешь, тоже ничто?

Послышался звон монет, выпадающих из карманов.

— Это ты называешь деньгами?! Этого не хватит даже на то, чтобы прокормить мою семью! — орал Хорул, вне себя от ярости. — Люди в тех каретах, они выглядели богато: все эти шелка, украшения…

— Вот и забрал бы себе их шелка, — тот громко свистнул, призывая верного помощника. — Эй, поди-ка, сними с той скулящей бабы белье, может быть нашему любезному караульному оно более придется в пору.

И снова смех. У этих парней явно нет проблем с чувством юмора.

— Не испытывай мое терпение, Тибольд.

— А то что? — мужчина остановился, кажется ему надоел весь этот разговор.

— А иначе я арестую вас всех, пересажаю в темницы до конца ваших дней. Неужели тебе опять так хочется попрошайничать на улицах, а? Тибольд?

Варон лежал не шелохнувшись, он пытался открыть глаза и посмотреть на то, что происходит вокруг, но перед его лицом была только холодная грязь.

— Знаешь, — медленно говорил разбойник. — Я услышал тебя. И я думаю, что ты прав. Тебе действительно кое-что причитается, — кто-то обнажил меч. — Парни, вздерните-ка этого труса на ближайшей ветке. Только найдите ту, что потолще, да монеты в рот напихайте. Все-таки, мы все честные люди, и слово свое держим.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Что вы… Да как ты смеешь?!

Удар. Снова удар. Звуки сломанных костей и булькающей крови. Сколько бы там не было человек, но, кажется, все они приняли участие в избиении караульного, возможно только, кроме самого Тибольда. Вскоре он прокричал.

— Ну хватит уже! Я еще хочу посмотреть, как он будет дрыгать ногами, выплевывая свои заработанные деньги.

Так. Надо вспомнить, как они с Греттель оказались в такой ситуации. После того, как они пришли в город, Варон предложил заночевать в башне, и они направились туда. Или нет? За ними была слежка? Вроде бы Греттель привела их в таверну. Да, это точно имело место быть. Только вот почему шхун ничего этого не помнит? Девушка дала ему выпить воды. Точно, воду он помнит, от нее стало немного легче. Его определенно мучала жажда. Его что, отравили? Но как? Варон ничего не ел со вчерашней ночи, его не могли отравить! Может быть тот гаденыш Льен как-то подстроил это? Но зачем? Льен сейчас далеко, он остался на арене со своим папашей-кузнецом и рисунками. Ему не было дело до того, чтобы травить шхуна. Может быть это была Греттель?

— Крепче вяжи! А то будет как в прошлый раз! — кричал кто-то неподалеку.

— Кто бы говорил, твои узлы постоянно развязываются.

— А от твоих шеи ломаются, как тростинки.

— Не от узлов-то шеи ломаются, кретин.

— У этого не сломается, — и снова общее ржание, прерванное внезапным рыданием женщины. Нет, это была не Греттель, это точно была не она.

— Пустите… Прошу. Я не хочу смотреть, прошу вас!

— А это тебе чтоб не думала сбегать от нас, — пропищал чей-то мерзкий голос. — Будет уроком. Гоняться еще за тобой по всему лесу, шлюха.

— Пустите, пустите, — все повторяла она, но те явно не прислушивались к ее жалостливым просьбам.

— И новенькая пусть тоже посмотрит, один-то глаз не опух, еще должен видеть.

— Не трогай меня, — прошипела девушка, плюнув кому-то в лицо.

— Кто-нибудь засуньте ей в глотку кляп, чтоб не рыпалась. Ну или свое добро, если, конечно, не боитесь, что она его вам оттяпает, — веселился Тибольд, подначивая своих ребят.

— Зубы выбьем и не оттяпает.

— Мы ее научим уму-разуму.

— Он вас всех поубивает, вы, безмозглые скоты! Каждому кишки выпустит! — Греттель всячески лягалась и плевалась, пока не получила удар кулаком в живот. Варон сделал над собой огромное усилие, чтобы не встать.

— Он? Кто? Этот что ли? — шаги приближались, пока Тибольд не встал прямо около него. — Мы вздернем его следующим. Он и так достался нам полудохлым.

— Г..господин, — кто-то не спеша подошел к разбойнику. — Он это… Вот.

— Что это?

— Он из гильдии, господин. Это их знак, вот тут, на лезвии.

— И что с того? — и все же голос Тибольда стал немного неуверенным.

— Ну как, — тот немного замялся, пытаясь получше объяснить. — Они наемники, господин. Я знавал парочку таких. Серьезные ребята, их с младенчества учат всем глотки резать.

— Прям-таки с младенчества? — хмыкнул Тибольд, взмахнув кинжалом Варона. — По-твоему и эта девица, тоже наемник?

— Не знаю, мой господин, при ней ничего такого не оказалось. Только…

— Позже, Йак. Сейчас у меня есть занятие повеселее.

Вскоре стали слышны звуки скрипящего дерева и раскачивающейся на нем веревки. Кажется, Хорул больше не имеет здесь власти.

— Как здорово, что караульный решил составить нам компанию сегодня, — захохотал разбойник, приказывая открыть бочки с вином. — Жаль, что выпить с нами не сможет, ведь его рот набит медяками.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Серебряными, господин! Мы заплатили серебряными.

— Что за невиданная щедрость, будет, что детям рассказать!

— Я видел у него дочка есть, не красавица, конечно, но всяко лучше своего проглота-отца.

— К городу мы приближаться не будем, — поморщился Тибольд. — Мне опротивели его грязные улицы и вонючие жители. Лес — наш дом! Лес и горы!