Кей Дач. Трилогия - Сергей Лукьяненко

Здесь, на Горре, была голова паука. Императору приходилось общаться с Матерью Семьи раз в месяц, а порой и чаще. И все же, когда Грей ступил на трап челнока, он в очередной раз почувствовал горечь при виде стареющей женщины рядом с лорд-канцлером Горры.

Дьявол… сместить правителя планеты гораздо проще.

Он принял цветы — терранские и эндемики от подбежавших к нему девочек. Очень хорошеньких и похожих на Лару — здесь явно собирались порадовать Императора.

— Вам следовало бы быть в школе, — сухо сказал Грей, направляясь к лорд-канцлеру.

Лишь на полпути Император Грей понял, что он забыл об одной маленькой детали.

Он забыл преклониться ниц.

В гробовой тишине Грей подошел к лорд-канцлеру. Лицо того отражало всю гамму чувств — от страха до недоумения.

— Я решил изменить ритуал, — сказал Император. Он чувствовал себя бесконечно, немыслимо старым. Ходячим флагом.

— Как ваше здоровье, Император? — спросила Мать Семьи. С некоторым усилием Грей вспомнил ее имя и происхождение. Лика Сейкер, со Второй планеты Шедара. Как и Кей Дач, пытавшийся его убить…

Это было не важно… нет, наоборот, очень удобно.

— Благодарю. — Грей повернулся к лорд-канцлеру. — Давайте покончим с мишурой? С минуты на минуту прибудет Ван Кертис, можете устроить торжественную встречу для него. А вас, Сейкер, я бы попросил подойти ко мне через два часа. У вас есть официальный статус на Горре?

— Я министр культуры, — сообщила Мать Семьи.

— Прекрасно. Значит, вы умеете расписываться.

Кертис Ван Кертис выказал к торжественной встрече не больше интереса, чем Император. Когда кортеж мчался по горному ущелью мимо знаменитых псевдохрустальных друз, одного из шести чудес Галактики, он даже не повернул головы.

Еще никогда со времен Смутной Войны Кертису Ван Кертису не было так страшно.

Резиденция лорд-канцлера, получившая сейчас временный статус Императорского дворца, стояла в центре столицы. Зеркальные грани, изогнутые под острыми углами, — резиденция повторяла все тот же горрийский символ.

Кертис был готов к долгому ожиданию — непременному атрибуту его встреч с Императором. Когда ему сообщили, что Грей примет его немедленно, это только усилило страх. Идя по анфиладам залов, где одна стена непременно была стеклянной, Кертис нащупал языком крошечную капсулу, приклеенную к десне. Единственный яд, неразлагаемый бактериями-симбионтами, лазейка в броне, которую он оставил для подобных случаев, ибо технику «джень» Кертис так и не смог освоить. Тот путь на грани жизни и смерти, насилие над собственным телом и разумом, которые были непременным условием тренировок, оказались для него неприемлемы.

Император был не один. Голографический фантом, изображение рослого мужчины в форме клинч-командора, застыл перед ним навытяжку. Фантом мерцал, временами теряя яркость, движения его были скачкообразны — связь велась с большого расстояния и на малоприспособленной для церемоний военной аппаратуре.

— Возьми его живым, — устало говорил Император. — И… — он покосился на Кертиса, — тех двоих — тоже. Обязательно — живым. Это приказ. Потом свяжешься с дворцом.

Клинч-командор кивнул:

— Да, мой Император. Корабли эскадры продолжают прочесывать космос. Но шансов очень мало. Меня нашли чудом — преступники либо погибли, либо подобраны другим кораблем.

— Что ты предложишь?

— Я возьму один из крейсеров, десантный транспорт и отправлюсь на Грааль. Они стремились туда, Император.

Грей беззвучно пожевал губами:

— Да, отправляйся, Шегал. И помни — живыми!

Изображение клинч-командора исчезло. Грей вялым взмахом руки предложил Кертису сесть. Сам опустился в кресло, стоявшее у прозрачной стены. Может быть, случайно, но теперь Кертис не видел его лица.

— Что связывает вас с Граалем, Кертис?

Владыка «аТана» коснулся языком крохотной капсулы. Это словно придало ему толику отваги.

— Там источник моей силы, Грей.

— А именно?

— Бог.

Император молчал очень долго. Потом заговорил, и в его голосе послышалось любопытство.

— Значит, все сказанное Кеем на допросах — правда? Ты получил доступ к божественным возможностям… И построил «Линии Грез», чтобы развалить Империю?

— Да.

— А Дач пытался убить меня лишь затем, чтобы утихомирить тебя?

— Да.

— Кто же тогда преступник, а кто был согласен умереть за Империю?

— Не знаю, мой Император. Но Дач — просто убийца. Маньяк.

— Есть много мест в мире, Кертис, где должны стоять убийцы… А ты не кажешься смущенным или растерянным.

— Я знал, о чем вы спросите. Знал, что вам все известно.

— Интересно… Ах да, те кто успел уйти с эсминца Лемака… вечная ему память. Похоже, тайна не столь строго соблюдается в «аТане»?

— Мой Император, никто не смотрел их память. Они были очень возбуждены и болтливы. Мне лишь передали их рассказы.

— Так. Оправдан… по данному обвинению. — Грей сухо рассмеялся. — Позволено ли будет Императору спросить своего верного слугу, зачем твой сын вызвался помочь Лемаку?

— По моему совету — чтобы уничтожить Кея. — Кертис уже перешел порог страха, осталась лишь щемящая пустота. — Дач не должен был рассказать правды.

— Итак, ты виновен в заговоре против Империи.

— Да.

— Ты стал отважен, Кертис. С чего бы это?

— Мне больше нечего терять, Грей. — Кертис с трудом оторвал взгляд от темного силуэта, посмотрел над ним в белую пену облаков. — «Линия Грез» не вызвала интереса. Мои аналитики считают это не временным периодом, а устойчивым общественным отношением.

— Грезы — дорога в один конец, Кертис.

— Да. Все знают прошедших аТан, все верят в бессмертие. «Линия Грез» — для тех, кто уже ни во что не верит. Из Империи уходит лишь мусор. Ты победил.

— Неужели?

— Ты победил, — повторил Кертис. — Я лишь прошу, скажи, откуда ты пришел? Каким был мир, где ты получил свою «Линию Грез»?

— Ты ошибаешься так же, как Дач. Я не получал никакой «Линии Грез».

— Твое происхождение неизвестно, и я знаю, что документы…

— Я родился на Эндории. Да, гибель моей семьи при налете Алкари — ложь. Мои родители были наркоманы, их застрелили при попытке ограбления. Во флот я пошел под чужим именем. А потом… у Императора не может быть таких родителей.

Грей помолчал.

— Я вышел из грязи, Кертис. Но это была наша грязь.

Кертис онемел.

— Мне незачем тебе лгать, — тихо сказал Император. — Знаешь, мы могли бы стать друзьями, сложись все по-другому. Но у меня была власть, а у тебя бессмертие и глупая вера, что я, победитель прошлого заезда, твой неуязвимый конкурент.