Некромант - Андрей Петерсон

Леди Кай стояла и любовалась своим творением, расплескавшимся перед ней на плитах позабытой всеми богами пласы. Еще и еще раз просматривала она запутанный клубок линии, спроецированный на плоскость, и изъянов в своей работе не находила.

«Должно сработать», — подтвердила Хода, и это прозвучало как высочайшая похвала, особенно если учесть, что последние полночи она только тем и занималась, что пыталась отыскать в работе Осси хоть одну, хоть малейшую неточность…

Выходит, не отыскала.

Удовлетворенно кивнув, интесса отвернулась от фигуры, и попытавшись выкинуть из головы все: и мысли, и сомнения, и раздумья, направилась к фонтану, чтобы дать себе хоть краткий отдых.

– Ну вот, — улыбнулась она Ришше. — Почти готово. Сейчас начнем.

– Спасибо, госпожа, — ларонна улыбнулась в ответ как-то совсем по-детски беззащитно. — Мне очень повезло, что именно вы сюда пришли.

– Да уж… — Осси взгромоздилась на парапет рядом с плакальщицей. — Действительно повезло. Могло ведь иначе сложиться…

– Не могло, — продолжая мило улыбаться, возразила Ришша. — По-другому не могло, госпожа. Он же сказал тогда, что вы придете. Не сказал только когда.

– Он? — Похоже, Осси пропустила что-то интересное и по-настоящему важное. Похоже, что она, вообще все это время не те вопросы задавала, а самое главное-то чуть от нее не ускользнуло. — Он так сказал?

– Да, — подтвердила ларонна. — То есть, имени вашего он, конечно, не называл, но описал довольно точно…

Осси почувствовала, как пробежал по спине легкий холодок, а голова, только-только освободившаяся от всех проблем и проблемок, и настроенная на легкую бессмысленную болтовню, опять начала наполняться тяжелыми мыслями и самыми нехорошими предчувствиями. Они роились и гудели в голове, словно сотня тяжелых мохнатых шмелей, сталкиваясь и разлетаясь в стороны, чтобы вскоре снова сбиться в плотный густой и жужжащий ком.

– А кто это — он? — Вкрадчиво спросила Осси, уже чувствуя, что ответ, каким бы он ни был, ей наверняка не понравится. — Кто это сказал?

– Тот, кого я убить должна была, — с милой непосредственностью ответила Ришша. — Который меня тут оставил…

– И который некромансера туда уложил? — Осси мотнула головой в сторону ситандры, откуда все еще нет-нет, да вырывались языки пламени.

– Да, — кивнула Ришша. — Он.

Осси с шумом выдохнула и принялась жевать губы, как делала всегда, когда начинала о чем-то сосредоточено размышлять — неконтролируемая привычка-паразит. Уж чего только не пробовала, а избавиться от нее так и не смогла. Хотя… не больно-то, с другой стороны, и хотелось…

Ришша тоже молчала, полагая, очевидно, что тема исчерпана и закрыта, а собеседница ее все поняла и вопросов больше не имеет. Переоценивала, надо сказать… Причем, изрядно.

– И как его звали? — интонация получилась самой, что ни на есть правильной. Скучающе-безразличной она получилась. Помогает все-таки жевание губ. Что ни говорите, а — помогает…

Ларонна опустила гребень и посмотрела на интессу.

– Ла йрес Дисс.

Осси перестала, наконец, кусать губы, но не потому, что смогла вдруг справиться с дурацкой привычкой, а потому, что рот раскрылся сам собой:

– Мастер Дисс?

«По-моему, нам пора отсюда валить, — встряла с экспресс-оценкой ситуации Хода. — И чем скорее, — тем, как говорится, лучше! И совсем хорошо — если прямо сейчас и сразу…»

– Ты хочешь сказать, что некромансера убил Мастер Дисс? — Переспросила Осси. — А потом сказал тебе, что я сюда приду?

– Ну, да… Мастером он, правда, себя не называл, но, наверное, можно так сказать…

– Да… Наверное, можно, раз ни ты, ни хозяин твой с ним справиться не смогли…

Осси не знала даже, что думать. Слишком уж много неожиданностей несло в себе известие, что тип, который оказался не по зубам местному некромансеру вкупе с вызванной на подмогу ларонной, есть никто иной, как давешний ее знакомый, посетивший ее несколько дней назад.

Леди Кай хорошо помнила тот вечер, звуки клавесина, и неожиданное предложение незнакомца невесть как оказавшегося в ее доме. Еще бы не помнить — редко кто приходит по ночам с предложением кинуть Орден Лэшш и при этом не только не выглядит обеспокоенным, но и… Но и вообще никак не выглядит, потому что очень удачно и умело умудряется скрывать свое лицо в тени, а фигуру в складках широкой накидки…

Так что вечер-то Осси помнила, но это, собственно, и все — про посетителя своего она мало, что могла сказать, и сравнить с описанием, которое дала Ришша тоже не могла. Да и описание было, честно говоря, так себе… Средних лет, немного седины на висках и единственная, можно сказать, выделяющаяся деталь — хищный, немного крючковатый нос. Остальное — как у всех: две руки, две ноги, голова… Под такое описание любой подойдет… Но Осси отчего-то была уверена — это он! Хоть режьте, хоть на костре жгите — он, и все тут!

Правда от уверенности такой становилось только хуже, и Хода со своим предложением валить, была, наверное, более чем права. Валить, правда, поздно было. Тем более, если он все наперед знал, то тут вали — не вали, а исход один будет…

К сказанному Ришша добавить ничего больше не могла, и теперь тема действительно была исчерпана. Но новые знания она все-таки преумножила, а с ними, соответственно, и новые печали. Как всегда…

– Ладно, — Осси спрыгнула с парапета. — Бог с ним! Давай, начнем что ли… А то, так и просидим тут до утра. Пошли.

Повторять и упрашивать ларонну было не надо — на предложение начать Ришша откликнулась моментально. И то понятно — ожидание для нее и так уже слишком затянулось. А, откликнувшись, она тут же спрятала гребень в складках платья и спрыгнула вслед. Да так удачно, что прямо на Осси.

Мягким черным ветром взметнулись волосы ларонны, задев леди Кай по лицу и приоткрыв белую, как мрамор, и нежную, как шелк, шею плакальщицы. Пьянящий запах бархатистой кожи, под которой бурлила терпким соком молодая сильная кровь, ударил по ноздрям, сводя Осси с ума и разбивая вдребезги баррикады запретов, удерживающих взаперти ее новое сумеречное сознание…

Мир полыхнул обжигающей радугой, и в мгновение ока острые сильные клыки вампирши впились в неосторожно подставленную шею Ришши, проникая все глубже в отчаянной попытке добраться до родника жизни…

И тогда грянул гром.

Рвущий сознание и раздирающий душу удар родился где-то внутри, в глубине и устремился наружу сквозь слабую плоть и запоздалое сожаление. Сами собой разжались клыки, только-только добравшиеся до желанной цели, и мир содрогнулся от чудовищного раската.