Некромант - Андрей Петерсон

Положив меч на землю, и обозначив, тем самым, центр будущей фигуры, Осси отошла на пару шагов и встала, примериваясь, как художник, пытающийся увидеть во всех подробностях еще не существующую картину. Опыт и школа свое дело сделали, и, не смотря на сильное головокружение, картина нарисовалась. Правда, пока еще мысленно.

Закрепив ее в памяти и «привязав» к едва заметным трещинкам и неровностям на поверхности устилавших пласу плит, леди Кай достала припасенный специально для таких случаев уголек и короткими резкими штрихами начала овеществлять мысленный образ. Воплощать в жизнь, так сказать.

Конечно, можно было обойтись и без таких сложностей и сразу рисовать фигуру начисто — то есть кровью, — и, возможно, будь на ее месте кто-нибудь с опытом побольше да рангом повыше, или чувствуй леди Кай себя немного получше — так бы оно и было, но сейчас рисковать по пустякам ей не хотелось. А поэтому рисовала она старательно и, не торопясь, пытаясь избежать глупых ошибок и промахов, и тщательно обдумывая каждый следующий штрих. То есть — поспешала медленно, не поддаваясь таящемуся в каждом из нас соблазну покончить с делом одним махом, надеясь, что на этот раз все получится, нам повезет, а кривая вывезет. И это притом, что готовилась она к открытию портала, по крайней мере — мысленно, уже давно.

Еще задолго до того, как крошащийся черной пылью и мажущий пальцы кусок угля оставил на шершавой поверхности плиты свою первую метку, леди Кай начала обдумывать предстоящую ей работу.

В принципе, ничего сверхсложного в ней не было, и с теорией Осси была знакома достаточно неплохо — одна только книжка, найденная в мастерской у Лерда чего стоила… Вот только применять эту теорию на практике ей пока что не доводилось. Этим, правда, вообще мало кто мог похвастаться, поскольку с вызовом набро дов[38] не рисковал связываться почти никто, кроме некромансеров, конечно. Так что, знать и уметь — это, как говорится, две большие разницы.

Обдумывая предстоящий ритуал, леди Кай некоторое время колебалась в выборе фигуры леи.

С одной стороны, — привычней и спокойней было бы использовать свою родную — с самого детства и до боли знакомую.

С другой — новообретенная, благодаря Ходе, фигура храма обладала мощью и силой на порядки превосходящей ее собственную. При этом ее также можно было считать своей собственной, коль скоро Осси по ней уже однажды прошлась и все ее вибрации, как губка, в себя впитала. Во всяком случае, во время драки в ситандре, она показала себя с самой лучшей стороны!

Но… Своя — своей, все-таки, рознь…

В общем, не рискнула Осси, — итак много нового приходилось тут творить, так что хотелось хоть в чем-то быть уверенной до конца. А что касается мощи… Так ей и так уже было настолько хреново, что будет ли она после проведенного ритуала выжата до дна или досуха — роли, как говорится, уже не играло. Что так, что — эдак!

А посему, отбросив сомнения, леди Кай старательно воспроизводила на храмовой площади фрагмент своей собственной линии, особо тщательно вырисовывая узлы силы и связки с будущей ко пулой[39]. Дело шло медленно, но получалось красиво.

Понимая всю сложность и ответственность момента, Ришша интессе не мешала и пустыми разговорами не отвлекала. Хотя по всему видно было, что за то время, что прошло с их последнего разговора, от печальных известий она оправилась уже полностью, и поговорить ей родимой — ой как хочется. А может, это нервное было. Но как бы то ни было, с желанием своим она пока справлялась и лишь перебралась поближе, устроившись на парапете так, чтобы весь, рождающийся на плитах рисунок попадал в поле зрения.

Мей, который в отличие от ларонны в случае ошибки ничем, и, прежде всего — своей шкурой, которой, кстати говоря, у него и не было, — не рисковал, вел себя намного раскованнее. Сначала он изо всех сил помогал леди Кай тем, что старательно вел носом вслед за угольком, тщательно отслеживая все изгибы и изломы линии, но вскоре это нудное и достаточно кропотливое занятие ему надоело, и он улегся в центре рядом с мечом. Правда, и оттуда он за ее манипуляциями следил пристально и бдительно.

Хода контролировала процесс сверху, но тоже молча, а это, в числе прочего, означало, что идет все пока хорошо, правильно и куда надо.

Проползав на карачках примерно с четверть вечности, и начертив немногим больше половины, Осси поняла, что еще чуть-чуть и разогнуться она уже не сможет никогда, ибо спина уже затекла так, что ее даже ломить перестало. Отложив уголь в сторону, она поднялась с земли и отошла на пару шагов, разминая затекшие кости.

Картина впечатляла. Правда, в сгущающейся прямо на глазах темноте видно было не все и не очень, но, даже так — это было нечто! Осси могла собой гордиться. Для этого, правда, ей следовало сначала вернуться обратно и закончить.

Тяжело вздохнув и помянув не самых светлых богов, леди Кай подвесила над плитами двух светляков, подобрала укоротившийся уже почти на треть уголек и поползла дальше, следуя своей мысленной линии.

Работа была закончена далеко за полночь, примерно в то же время, что взошла над пласой толстая, почти уже полная луна, неумолимо отмеряющая оставшееся леди Кай время. Правда, это была только половина работы. Так сказать, — черновик. Теперь предстояло переписать все это, что называется, набело, очертив подготовленные линии собственной кровью. Времени это, конечно должно было занять существенно меньше, ибо одно дело — творить на девственно чистом холсте храмовой площади, а совсем другое — тупо и бездумно водить по начертанному, следя лишь за тем, чтобы ни одна капля не попала мимо. И все же, дело это было ничуть не менее ответственным, а поэтому вначале следовало немного отдохнуть, а заодно еще и проверить лишний раз — что же все-таки в итоге у нее получилось.

А получилось неплохо. Рисунок покрывал круг — примерно шага в четыре шириной, причем, чем ближе к центру, тем гуще становилась вязь линий, сливаясь в почти сплошную черноту и резко обрываясь на границе небольшого свободного пятачка. Вот в нем-то и должна была находиться на протяжении всего ритуала Ришша.

Причем, едва только леди Кай прольет наземь первую каплю своей крови, обратного пути для ларонны уже не будет. И спасения, если она вдруг передумает, тоже. Не будет спасения и если она вдруг просто оступится и случайно пересечет хотя бы одну линию, то есть — выйдет за пределы оставленного для нее круга…

Леди Кай стояла и любовалась своим творением, расплескавшимся перед ней на плитах позабытой всеми богами пласы. Еще и еще раз просматривала она запутанный клубок линии, спроецированный на плоскость, и изъянов в своей работе не находила.