Воин кровавых времен - Р. Бэккер

Никто не смеет играть с подобными вещами. Они убьют Анасуримбора Келлхуса, потом схватят остальных, скюльвенда и женщин, и узнают от них все, что нужно.

Далекая фигурка дунианина метнулась к чьей-то резиденции и там пропала. Синтез вытянул маленькую человеческую шею и описал круг в небе, наблюдая, как его рабы исчезают следом за человеком.

Отлично. Гаоарта и его братья приближаются… Воин-Пророк… Древнее Имя уже решил, что совокупится с его трупом.

Стук сандалий, ритмическое дыхание не ведающих усталости, звериных легких, хлопанье ткани о вытянутые руки.

«Они слишком быстро двигаются!»

Келлхус бежал. Мимо проносились комнаты, мимолетно, словно воспоминания, и каждая отличалась строгим изяществом, так свойственным народу пустыни. Сзади Сарцелл и ему подобные рассыпались по окружающим коридорам. Келлхус пнул дверь, скатился по каменной лестнице и очутился в темноте. Преследователи отставали от него всего на несколько ударов сердца. Келлхус услышал шелест стали, извлекаемой из ножен. Он нырнул вправо и перекатился. Слева сверкнул нож, оставил зазубрину на темном камне, звякнул об пол. Келлхус метнулся по другой лестнице, в непроглядную мглу. Он проломился через непрочную деревянную дверь, ощутив дуновение ветра и запах затхлой воды.

Шпионы-оборотни заколебались.

«У всех глаза нуждаются в свете».

Келлхус завертелся по комнате, воспринимая окружающее пространство всей поверхностью тела, осязая потоки воздуха, камни и ковры под сандалиями, прикосновения одежды к стенам. Его вытянутые пальцы коснулись стола, стула, сложенной из кирпичей печи — сотни различных поверхностей, и все это за пригоршню мгновений. Он остановился в дальнем углу комнаты. Вытащил меч.

Застыл недвижно.

Где-то в темноте щелкнула деревянная планка.

Келлхус чувствовал, как они просачиваются сквозь дверной проем, один за другим. Они рассыпались вдоль дальней стены; сердца их стучали, состязаясь в ритме. Келлхус ощущал, как по комнате распространяется мускусный запах.

— Я пробовал оба твои персика! — выкрикнула тварь, именуемая Сарцеллом.

Как догадался Келлхус — для того, чтобы заглушить звуки чужих шагов.

— Я пробовал их долго и усердно — ты об этом знаешь? Я заставил их вопить…

— Ты лжешь! — крикнул Келлхус, изображая ярость отчаяния.

Он услышал, как шпионы-оборотни застыли, а потом направились к тому углу, куда он направил свой голос.

— Они оба были сладкими, — продолжал Сарцелл, — и такими сочными!.. Как говорится, мужчина помогает персику созреть.

Келлхус всадил острие меча в ухо скользнувшей мимо твари и опустил ее на пол, стараясь проделать это как можно тише.

— Эй, дунианин! — позвал Сарцелл. — Получается, ты теперь дважды рогоносец?

Одна из тварей натолкнулась на стул. Келлхус прыгнул, вспорол ей живот и закатился под стол, пока тварь пронзительно визжала.

— Он играет с нами! — выкрикнул кто-то из преследователей. — Унза, пофара токук!

— Вынюхивайте его! — распорядилась тварь, именуемая Сарцеллом. — Рубите все, что пахнет им!

Выпотрошенная тварь судорожно билась и кричала — как и надеялся Келлхус. Он выбрался из-под стола и отскочил к стене слева от входа. Он стащил с себя парчовое одеяние и швырнул на спинку стула. Он не мог видеть в темноте, но помнил, где стояла вся мебель…

Келлхус застыл. Твари приблизились к нему, невнятно бормоча. Он чувствовал биение их звериных сердец, ощущал хищный жар их тел. Два прыжка к его одежде. Мечи взметнулись и с треском врубились в стул. Келлхус сделал выпад и пронзил горло твари слева, но та опрокинулась навзничь, и меч вырвался у него из руки. Келлхус отпрыгнул назад и влево, чувствуя, как сталь вспорола воздух у самого его носа. Он перехватил чье-то запястье и заблокировал руку с ножом. Потом дотянулся до горла твари и покончил с ней.

Меч Сарцелла со свистом рассек темноту. Келлхус извернулся, сделав стойку на руках, оттолкнулся от спинки стула и приземлился на согнутые ноги в дальнем конце стола. Шпион-оборотень со вспоротым животом метался прямо под ним.

Застыв, Келлхус слушал, как тварь, именуемая Сарцеллом, направляется прочь из погреба. Бежит…

Несколько мгновений Келлхус оставался недвижен, лишь дышал, медленно и глубоко. В темноте звенели нечеловеческие крики. Казалось, будто кого-то — и не одного — сжигают заживо.

«Откуда могли взяться подобные существа? Что тебе известно о них, отец?»

Подобрав меч, Келлхус отрубил еще живому шпиону-оборотню голову. Внезапно сделалось тихо. Келлхус набросил на тварь, из которой все еще била кровь, свое изрубленное одеяние.

А потом двинулся наверх, навстречу бойне и дневному свету.

Огромная черная крепость, которую Люди Бивня нарекли Цитаделью Пса, стояла на самом восточном из девяти холмов Карасканда. Айнрити прозвали ее так из-за того, что внутренние и внешние стены вместе смутно напоминали собаку, свернувшуюся вокруг ноги хозяина. Фаним же называли эту крепость просто Ил'худа, Бастион. Возведенная великим Ксатанием, самым воинственным из первых нансурских императоров, Цитадель Пса отражала размах и изобретательность народа, сумевшего расцвести в тени скюльвендов: круглые башни по периметру, массивная навесная башня, смещенные относительно друг друга внутренние и внешние ворота. Укрепления цитадели были выстроены ярусами, так что каждый следующий круг возвышался над предыдущим. А внешние стены были заключены в почти непробиваемую базальтовую оболочку.

Понимая, что цитадель — нансурцы называли ее Инсарум — является ключом к городу, Икурей Конфас почти сразу же атаковал ее, надеясь взять ее штурмом прежде, чем Имбейян сумеет организовать оборону. Солдаты Селиалской Колонны захватили южные возвышенности, но затем понесли сокрушительные потери и были отброшены. Вскоре вместе с ними на крутые склоны полезли галеоты, а затем и тидонцы. Саубон и Готьелк были не так глупы, чтобы оставить столь ценную добычу экзальт-генералу. К цитадели подтащили осадные машины, построенные для штурма стен Карасканда. Баллисты швыряли через укрепления горшки с горящей смолой. С требушетов градом летели гранитные валуны и тела фаним. К стенам были приставлены длинные лестницы с железными крюками наверху, а кианцы поднимали на стены камни и кипящее масло, чтобы давить и жечь тех, кто карабкался по этим лестницам. К огромным воротам принесли под защитой мантелетов окованный железом таран и под градом огня и валунов принялись бить им в ворота. Тучи стрел взлетали в небо. Саубона унесли с кианской стрелой в бедре.