Седьмой свиток - Уилбур Смит

— Ну, Сапер, только что ты был очень близок к смерти. Я бы своими руками свернул тебе шею!

Он вставил ключ в замок зажигания, повернул его в позицию предварительного нагрева и подождал, пока красный огонек на приборной панели сменится зеленым.

— Ну же, — бормотал Харпер нетерпеливо. Несколько секунд промедления тянулись целую вечность. Наконец загорелась зеленая лампочка, и Николас повернул ключ на запуск.

Двигатель заработал, и баронет выдохнул:

— Высший балл, Сапер! Все твои грехи прощены.

Он дал машине время разогреться до оптимальной рабочей температуры, щуря глаза, чтобы защититься от дождя. Ожидая, Николас оглядывал окружающие скалы, боясь, что звук мотора может привлечь негодяев из шайки Ного. Однако наверху не появилось ни малейшего признака жизни.

Он тронул погрузчик с места на малой скорости и начал спускаться в русло реки. Вода, просочившаяся сквозь щели плотины, достигала от силы середины колес. Трактор, трясясь, прокладывал себе путь сквозь воду, из которой кое-где выступали донные валуны. Николас остановил машину посреди русла и осмотрел плотину на предмет слабых мест. Потом подкатил к самой ее середине, где Сапер укрепил стену из бревен несколькими рядами габионов.

«Прости, что собираюсь разрушить твою работу», — мысленно извинился англичанин перед Уэббом и поднял захват погрузчика на нужную высоту, прежде чем наброситься на плотину. Он нацелился на ближайший габион и принялся ворочать его, извлекая из ячейки и расшатывая общий ряд, пока не удалось вытащить из конструкции. Харпер отъехал в сторону и сбросил тяжелую сетку, опутанную стальной проволокой, в русло, потом вернулся и снова вгрызся в плотину.

Это была медленная и долгая работа. Давление воды сплотило габионы вместе, спаяв их в сплошную стену, так что для высвобождения второй сетки понадобилось минут десять. Когда и этот габион отправился за своим собратом, Николас впервые взглянул на указатель количества топлива на приборной панели — и сердце его упало. Стрелка стояла на отметке «пусто». Сапер, должно быть, не заправил погрузчик: либо у него кончились запасы бензина, либо он просто бросил машину без намерения когда-либо еще ею воспользоваться.

Как только Николас подумал об этом, двигатель начал запинаться от нехватки топлива. Харпер немедленно дал обратный ход, изменив угол наклона трактора так, чтобы оставшийся в баке бензин перелился вперед. Рокот мотора на время выровнялся, перебои исчезли. Николас опять направил машину к плотине.

— Некогда нежничать, — мрачно сообщил он сам себе. — Теперь требуется только грубая физическая сила.

С удалением двух габионов открылся конец одного из бревен плотины. Это была слабая часть стены. Раздвинув гидравлический захват, Николас поднял стрелу погрузчика в верхнее положение. После чего начал постепенно, по дюйму, опускать ее, пока не подцепил конец самого толстого бревна в плотине. Потом англичанин сомкнул захват и дал машине задний ход, увеличив скорость до максимальной, пока мотор не начал неистово реветь, извергая облака синего дизельного дыма.

Плотина не поддавалась. Бревно сидело крепко, вся стена держалась благодаря сцепленным меж собой габионам и невероятному давлению воды с другой стороны. В отчаянии Николас нажал на газ до упора. Колеса с рифлеными шинами вращались вхолостую и буксовали на подводных камнях, выбивая в воздух высокие фонтаны белой пены вперемешку с галькой и гравием.

— Давай! — умолял машину Николас. — Ну пошел! Ты же можешь!

Двигатель снова закашлялся от нехватки топлива. Мотор плевался, запинался и наконец почти что встал.

— Пожалуйста! — взывал Харпер. — Последний рывок! Будто услышав его мольбу, двигатель ожил, несколько секунд работал с перебоями — и вдруг пошел на полную мощность.

— Молодчина! — заорал Николас, чувствуя, что бревно поддается. Со звуком, напоминавшим пушечный выстрел, оно вдруг сломалось посредине, и половина его вылетела из стены, оставив длинную, глубокую дыру. Сквозь нее торжествующе хлынул мощный поток грязно-серой воды.

— Получай! — выкрикнул Николас, скатываясь с водительского сиденья. Он знал — времени на то, чтобы вывести наверх машину, не осталось. Харпер рассчитывал добраться до берега бегом.

Течение ударило его по ногам и плотно схватило, пытаясь опрокинуть и увлечь за собой. Это походило на давний кошмар детства — когда за тобой гонятся чудовища, ты пытаешься бежать, но ноги отказываются двигаться быстрее. Николас оглянулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как центральная секция плотины взрывается белым фонтаном неистовой воды. Ему с трудом удалось сделать еще несколько шагов по направлению к берегу, когда освобожденная река опрокинула его и потащила. Николас был совершенно беспомощен против ее бешеной силы. Вода поволокла баронета прочь, через водопад — и далее вниз, вниз, к раскрытой пасти ущелья.

— Это царский посох и скипетр фараона! — выкрикнул фон Шиллер неистовым, дрожащим от нахлынувших чувств голосом, выхватывая названные сокровища из кедрового сундука.

— А вот его накладная борода и церемониальный нагрудный медальон! — Нахут стоял на коленях на полу гробницы, под огромной статуей Осириса. Вся вражда между этими двумя людьми была забыта в миг, когда они увидели сказочные сокровища Египта.

— На свете еще не было такой великой археологической находки, — прошептал фон Шиллер неверным голосом. Он вытащил из кармана носовой платок и промокнул щеки, по которым струились слезы восторга.

— Тут потребуются годы работы, — серьезно предупредил его Нахут. — Нужно каталогизировать и оценить каждый экземпляр этой потрясающей коллекции. Она будет известна по всему миру как сокровищница фон Шиллера! Ваше имя сохранится в веках. Это как египетская мечта о бессмертии! Вас никогда не забудут, а значит, вы будете жить вечно.

Лицо фон Шиллера побледнело от восторга. О таком повороте событий он как-то не подумал. Он вообще не собирался до этого момента делиться с кем-либо сокровищем, разве что некоторым образом с Утте Кемпер, но слова Нахута разбудили в нем древнюю и неизбывную жажду вечности. Пожалуй, можно будет в какой-то степени разрешить общественный доступ к сокровищам — но только после смерти, разумеется.

Однако, поразмыслив, фон Шиллер отверг это искушение. Нет уж, он не уничижит достоинство сокровищ тем, что позволит глазеть на них всякому сброду! Клад был собран для погребения фараона, а фон Шиллер считал себя современным эквивалентом древних правителей.

— Нет! — яростно ответил он Нахуту. — Это мое, все мое! И когда я умру, клад уйдет со мной, все до единой крупицы. Я уже обговорил это в завещании. Мои сыновья знают, что делать. Все сокровища отправятся в мою собственную гробницу. Царскую гробницу!