Современная венгерская пьеса - Йожеф Дарваш

гладить папочку.

М а р и ш к а. Отойди, Агика. Неужели ты не видишь, что отец хочет потянуться?

Т о о т (потягивается так, что хрустят кости, и громко стонет). Ой, мама моя, мамочка…

М а й о р (выскакивая из комнаты, дико озираясь). Что? Кто? Кого ранили?

М а р и ш к а. Что вы, что вы, господин майор, ничего подобного.

М а й о р. Я слышал чей-то стон.

Т о о т (досадливо). Это я…

М а й о р. Кто-то звал свою мать…

Т о о т. Такая уж у меня дурная привычка. Когда потягиваюсь, стону… стоню…

М а й о р. Вот оно что?

Т о о т. Никакого значения я в это не вкладываю. Наоборот. Значит — очень хорошо себя чувствую, когда стоню… стону…

М а й о р (меряет его взглядом, холодно). Я очень рад. Честь имею! (Уходит к себе в комнату.)

Тооты тоже поднимаются, желают друг другу доброй ночи. Т о о т  целует  А г и к у, гасит свет. Уходят.

Некоторое время сцена остается пустой.

Дверцы стенных часов распахиваются, выскакивает кукушка, кукует. В то же мгновение выбегает  м а й о р. В одной руке у него фонарик, в другой — пистолет. Кукушка замолкает. Майор смотрит по сторонам, делает шаг и наталкивается на вешалку-манекен, на котором надет свежевыглаженный белый мундир майора.

Майор подскакивает к часам и рукоятью пистолета бьет по кукушке. Часы останавливаются. Услышав шум из соседней комнаты, майор лезет под стол, выглядывает оттуда, видит манекен в белом мундире.

Кто это? Стой! Стрелять буду! (Стреляет в манекен.)

Из разных дверей выскакивают перепуганные  Т о о т ы, все в длинных ночных рубашках. Беспомощно озираются, потом на цыпочках направляются к двери комнаты майора.

(Успокоившись, вылезает из-под стола, как ни в чем не бывало садится, откладывает пистолет, закидывает ногу за ногу. Тоном светской беседы.) Какой хороший вечер, не правда ли?

Все мигом оборачиваются, смотрят на майора. Тоот пытается заправить рубашку в штаны. Агика зажигает свет.

М а р и ш к а (судорожно застегивает рубашку). Да… вечера у нас самые замечательные.

А г и к а. И не жарко…

М а р и ш к а. Если вы пересядете сюда, господин майор, вам будет виден пейзаж.

М а й о р (не шелохнувшись). Спасибо. Я его вижу и так. (Явно скучает, ему надо чем-то заняться, и от этой жажды деятельности растет его раздражительность.)

Тооты чувствуют это и лихорадочно ищут, чем бы отвлечь и развлечь гостя, но им это не удается, и у них опускаются руки.

М а р и ш к а. Сосновый лес в эти часы источает смолистый аромат.

Т о о т. Весь лес, который вы видите до самого горизонта — собственность герцога Леонарда Люксембургского.

М а й о р. Что вы говорите?

М а р и ш к а. Сбор смолы в разгаре. Если вы пересядете сюда, то увидите костры сборщиков смолы.

М а й о р (небрежно взглянув). Вижу.

А г и к а. А у меня есть белочка. Звать ее Мицу.

М а р и ш к а. О чем ты говоришь, Агика? (Выходит.)

А г и к а. Ой, правда. Я забыла, что ее уже нет, она — была.

Т о о т. В это время года на соснах делают зарубки и подвешивают банки.

М а й о р (вежливо). Весьма любопытно.

Т о о т. В них стекает смола.

М а й о р. Не может этого быть!

Неловкое молчание. М а р и ш к а  приносит какой-то альбом.

М а р и ш к а. Эта книга отзывов предназначена для наших самых дорогих гостей. В ней много интересных записей. (Передает альбом майору, тот берет и тут же возвращает назад.)

Пауза.

Вас это не интересует?

М а й о р. Напротив.

Маришка берет альбом и передает его Агике.

А г и к а (читает). «После многих лет отсутствия аппетита и наличия колик в животе сразу почувствовала себя значительно лучше благодаря здешней кухне. Вдова Морвани Густавне».

Все выжидающе смотрят на майора, но он молчит и никак не реагирует.

(Читает дальше.) «Пока нация сражается с большевистской опасностью, я в этом доме прекрасно отдохнул. Принципиальный противник шума — Аладор Хилариус, ударник оркестра Государственной оперы».

Все смотрят на майора, пытаясь определить, какое впечатление произвел на него этот отзыв. Напряженная пауза.

М а й о р (лениво смотрит на Тоота). Что нового, дорогой Тоот?

Т о о т (вздрогнув). Ничего особенного, уважаемый господин майор.

М а й о р. Как вы себя чувствуете?

Т о о т (в замешательстве). Спасибо, хорошо.

М а й о р. У вас счастливый характер. (Встает, кажется, хочет идти к себе в комнату.)

Все со вздохом облегчения тоже встают. Но майор снова садится. И все разочарованно садятся, кроме Тоота.

Что случилось, дорогой Тоот?

Т о о т. Все в порядке, господин майор.

М а й о р. Но вы встали.

Т о о т. Ох, простите. (Садится.) Забыл сесть.

М а й о р. Вы продолжаете хорошо себя чувствовать?

Т о о т. Я не жалуюсь, господин майор.

М а й о р. А почему вы чувствуете себя хорошо?

Т о о т. Почему? (Искренно.) Не знаю, так просто, господин майор.

Снова неловкая пауза.

М а й о р (уставился в одну точку, потом — на Тоота). Скажите, вы каждый вечер так сидите?

Т о о т. Почти, уважаемый господин майор.

М а й о р. И что вы в это время… думаете?

Т о о т. Просто так, дышу воздухом, господин майор.

М а й о р. И ничего другого?

Т о о т (после колебания). Пожалуй, нет, господин майор. (Подумав.) Разве что о том, нет ли где пожара. Иногда выхожу посмотреть.

М а й о р (оживившись). Отлично. Если пожелаете, я с удовольствием вас провожу.

Т о о т. Это не так сложно. (Подходит к двери веранды, глядит вправо, глядит влево, возвращается на свое место и садится.)

М а й о р (разочарованно). И это все?

Т о о т. Все.

Майор разочарованно садится. Маришка и Агика тоже занимают свои места.

Неловкая пауза.

М а й о р (все более раздражаясь). Может быть, нам сыграть в шахматы?

Т о о т (в замешательстве). С удовольствием, но я не умею.

М а й о р. Тогда в домино?

Т о о т. Охотно, но дело в том, что я вообще не разбираюсь в играх.

М а й о р. Ну ничего, тогда сыграем «в дурака».

Т о о т. В карты тоже не умею.

М а й о р (обиженно встает). И так вы сидите, все сидите и еще утверждаете, что чувствуете себя хорошо. Ну… знаете ли… это уж слишком. (Раздраженно удаляется к себе в комнату, по дороге отдает честь манекену.)

М а р и ш к а (чуть не плача). Но, милый Лайош, почему же ты с ним ни во что не сыграешь?

Т о о т (взрываясь от злости). Но если я действительно не умею!

А г и к а. Папа иной раз бывает немножко упрям.

М а р и ш к а. Ты не смеешь так говорить про отца!

Т о о т (устало). Пойдемте наконец спать!

Все встают, готовясь уйти, но входит  м а й о р  и Тооты покорно опускаются на стулья.

М а й о р (сдерживая внутреннюю дрожь). Один только вопрос, господин Тоот. Есть ли у вас какое-либо желание? Чего бы вы хотели иметь?

Т о о т. О господин майор. Я мечтал иметь трубку из корня вишневого дерева. Но эта так — блажь.

М а й о р. Я имею в виду не материальные предметы. Я обращаю ваше внимание на тот факт, что бездеятельность приводит к очень дурным последствиям.

Пауза. Тооты непонимающе переглядываются, ожидая пояснений.

(От этого еще больше раздражается, но,