Руссо и Революция - Уильям Джеймс Дюрант

в семье лавочника в Палермо в 1743 году. Он рано повзрослел и вскоре стал искусным вором. В тринадцать лет его определили послушником в монастырь Бенфрателли. Там его определили в помощники домашнему аптекарю, из бутылок, пробирок и книг которого он узнал достаточно химии и алхимии, чтобы вооружиться для шарлатанства. Заставляя монахов читать жития святых во время трапезы, он подменял имена святых именами самых известных проституток Палермо. Выпоротый, он бежал, присоединился к преступному миру и изучил искусство есть, не работая. Он служил сутенером, фальшивомонетчиком, предсказателем, фокусником и грабителем, обычно так скрывая свои следы, что полиция могла обвинить его только в наглости.

Видя, что его не очень-то подозревают, он переехал в Мессину, переправился в Реджо-Калабрию и попробовал возможности Неаполя и Рима. Некоторое время он жил тем, что подправлял гравюры и продавал их как свои собственные. Он женился на Лоренце Фелициани и процветал, продавая ее тело. Взяв фамилию Маркезе де Пеллегрини, он привез свою доходную даму в Венецию, Марсель, Париж, Лондон. Он устроил так, что его жену обнаружили в объятиях богатого квакера; в результате шантажа они жили несколько месяцев. Он сменил имя на графа ди Калиостро, надел усы и мундир прусского полковника, а жену переименовал в графиню Серафину. Он вернулся в Палермо, был арестован как фальшивомонетчик, но освобожден по зловещему настоянию своих друзей, напуганных законом.

Когда чары Серафины стали циркулировать, он использовал свой химический опыт, придумывая и продавая препараты, гарантирующие разглаживание морщин и воспламенение любви. Вернувшись в Англию, он был обвинен в краже бриллиантового колье и провел некоторое время в тюрьме. Он вступил в масоны, переехал в Париж и назначил себя Великим Кофтом египетского масонства; он заверил сотню легковерных, что нашел древние секреты омоложения, которые можно получить с помощью сорокадневного курса чисток, потов, корневой диеты, флеботомии и теософии.34 Как только его разоблачали в одном городе, он переходил в другой, получая доступ к богатым семьям благодаря своей масонской хватке и кольцу. В Петербурге он практиковал как врач, лечил бедных безвозмездно и был принят Потемкиным; но врач Екатерины Великой, хитрый шотландец, проанализировал некоторые эликсиры доктора и нашел их бесполезными; Калиостро был дан день, чтобы собрать вещи и уехать. В Варшаве он был разоблачен другим врачом в брошюре «Калиостро демаскированный» (1780), но прежде чем она смогла его догнать, он отправился в Вену, Франкфурт, Страсбург. Там он очаровал кардинала принца Луи-Рене-Эдуара де Роана, который поставил в своем дворце бюст Великого Кофта с надписью «Божественный Калиостро». Кардинал привез его в Париж, и великий самозванец был невольно вовлечен в «Аферу бриллиантового ожерелья». Когда эта мистификация была раскрыта, Калиостро отправили в Бастилию; вскоре его освободили как невиновного, но приказали покинуть Францию (1786). Он нашел новую клиентуру в Лондоне. Тем временем Гете навестил мать Калиостро на Сицилии и заверил ее, что ее знаменитый сын оправдан и находится в безопасности.35*

Из Лондона, где множились сомневающиеся, граф и графиня перебрались в Базель, Турин, Роверето, Трент, везде их подозревали и изгоняли. Серафина умоляла отвезти ее в Рим, чтобы помолиться на могиле матери; граф согласился. В Риме они попытались основать ложу своего египетского масонства; инквизиция арестовала их (29 декабря 1789 года); они признались в своем шарлатанстве; Калиостро был приговорен к пожизненному заключению и закончил свои дни в замке Сан-Лео близ Пезаро в 1795 году, в возрасте пятидесяти двух лет. Он тоже стал частью картины Просвещенного века.

2. Казанова

Джованни Якопо Казанова добавил к своей фамилии повелительное «де Сейнгальт», случайно вырвав его из алфавита, как полезный знак отличия, чтобы одолеть монахинь и отвадить правительства Европы. Он родился в семье двух актеров в Венеции в 1725 году и уже в раннем возрасте подавал надежды на развитие умственных способностей. Он был учеником адвоката и утверждал, что получил докторскую степень в Падуанском университете, когда ему было шестнадцать лет.36 На каждом шагу в его увлекательных «Мемуарах» мы должны остерегаться его воображения, но он рассказывает свою историю с такой самозабвенной откровенностью, что мы можем верить ему, хотя и знаем, что он лжет.

В Падуе он впервые покорил Беттину, «хорошенькую девочку тринадцати лет», сестру своего воспитателя, доброго священника Гоцци. Когда она заболела оспой, Казанова ухаживал за ней и заразился; по его собственному признанию, его акты доброты равнялись его любовным похождениям. В старости, отправившись в Падую в последний раз, «я нашел ее старой, больной и бедной, и она умерла у меня на руках».37 Почти все его возлюбленные были представлены как любящие его до самой смерти.

Несмотря на диплом юриста, он страдал от унизительной бедности. Отец его умер, мать подвизалась в далеких городах, вплоть до Петербурга, и обычно забывала о нем. Он зарабатывал на хлеб, промышляя в трактирах и на улицах. Но он был силен, красив и храбр. Когда в 1746 году венецианского сенатора Зуана Брагадино хватил удар при спуске по лестнице, Джа-копо подхватил его на руки и спас от стремительного падения; после этого сенатор защитил его в дюжине переделок и дал ему средства на посещение Франции, Германии и Австрии. В Лионе он вступил в масоны; в Париже «я стал компаньоном, а затем магистром ордена». (Мы с некоторым потрясением отмечаем, что «в мое время никто во Франции не знал, как завысить цену».38)

В 1753 году он вернулся в Венецию и вскоре привлек внимание правительства, распространяя оккультные премудрости. Через год официальный инквизитор доложил о нем Сенату:

Он втерся в доверие к благородному Зуану Брагадино… и сильно его обманул… Бенедетто Пизано говорит мне, что Казанова — философ-кабалист, и с помощью ложных рассуждений, ловко приспособленных к умам, над которыми он работает, он добывает себе средства к существованию… Он заставил Брагадино поверить, что тот может вызвать ангела света для его блага».39

Кроме того, Казанова рассылал своим друзьям сочинения, которые изобличали его как нечестивого вольнодумца. Казанова рассказывает: «Некая госпожа Мемно вбила себе в голову, что я учу ее сына заветам атеизма».40

То, в чем меня обвиняли, касалось Священной канцелярии, а Священная канцелярия — свирепый зверь, с которым опасно связываться. Были определенные обстоятельства… которые затрудняли им заключение меня в церковные тюрьмы инквизиции, и поэтому в конце концов было