'Фантастика 21025-22'. Компиляция. Книги 1-23 - Виталий Хонихоев

с монголами, это я уже умела. Вспомнить боевой опыт дружины Евпатия Коловрата. Да и своей собственной рати пришлось биться быстро. Собирались или не собирались драпать «нах вест», то есть обратно на запад, конные кнехты, неизвестно, но жизнь свою они ценили дорого. В этом пришлось убедиться уже метров через десять за Вороньим камнем.

У попавшегося мне под руку кнехта лошадь вовсе не была покрыта защитным панцирем, а с такими лошадьми я знала, как справляться. Мое копье врезалось бедной кобыле в круп, и та рванула в сторону, увлекая хозяина в гущу боя. Я только успела заметить на его груди нечто вроде буквы «Т» – треугольный крест и довольно хмыкнула: «Сержант». Это действительно был знак сержанта Тевтонского ордена.

Но тут же пришлось мысленно ахнуть, потому что лошадь утащила за собой и мое копье. Нужно срочно доставать из ножен меч. Ничего, это мне даже привычней. Следующей жертвой была уже не лошадь, теперь под руку попался пеший оруженосец со смешной железной шляпой на голове, я понимала, что это шлем, но уж очень он походил на перевернутое гнездо! На щите у него крест с расширяющимися концами (надо потом спросить у Вятича, что это значит), а на шлеме и одежде тоже сержантские знаки. Начальство, блин, хоть и невеликое…

Это начальство почему‑то до сих пор не потеряло и не поломало свою длиннющую пику. Для кого бережет? Сейчас мы ему эту пику укоротим. Пику укоротить не пришлось, сержант вцепился в нее, как клещ в жертву, и орудовал довольно ловко, отбиваясь от наседавшего на него нашего дружинника. Я быстро прикинула, что на нем под шляпой кольчужная сетка, потому шею не перерубишь, сверху шлем, на груди и спине кольчуга, впереди щит, да еще и пикой размахивает вполне разумно. И все же слабое место нашлось, может, и не по правилам, но я, наклонившись с седла, просто ударила его по локтевому сгибу, и пика упала вместе с рукой… Вот так лучше, не для кнехта, конечно, а для нас.

Мы бились, как черти, прекрасно понимая, что второго раза не будет. Рядом со мной сражался знаменосец. Вот кому приходилось тяжело, в самом начале боя его охраняли два приставленных дружинника, но один уже погиб, а второй оказался где‑то далеко. Отбиваться от кнехтов одной рукой, изо всех сил стараясь удержать на весу знамя. Оно не должно упасть ни в коем случае, потому что это вызвало бы почти панику. Если учесть, что знамя уперто в правое колено и правая рука соответственно занята, то отбиваться приходилось щитом в левой. Понятно, почему знаменосцы так часто гибли в бою…

Нет уж, я вам не дам убить нашего знаменосца! Знамя с золотым львом, вставшим на задние лапы, будет реять до конца битвы.

Я стала единственным защитником знаменосца. Поняв, чем я занимаюсь, тот что‑то крикнул в знак благодарности, я только кивнула, ладно, потом сочтемся.

Ох и много оказалось этих самых кнехтов! И все почему‑то хотели не просто жить, не просто удрать на свой берег, они желали по пути кого‑нибудь убить, особенно сильные нападки пошли на наше знамя. Может, мне показалось, но было впечатление, что все кнехты, развернувшись на запад, поперли именно через наш участок фронта! Пулеметик бы… или хотя бы пару гранат…

– Ну… по‑че-му, блин! По-че-му нельзя, – я орала это, разя мечом тех, кто пытался дотянуться до знаменосца, – просто удрать?! Да куда ж вы, сволочи, лезете?!

И вдруг… Я не всесильна, и находилась со стороны знамени, но чья‑то пика пробила уже и без того едва державшийся щит знаменосца, а заодно и его кольчугу. Тот только успел прохрипеть: «Знамя…» – падая на шею своего коня.

Я успела подхватить древко, и стяг князя Александра лишь на миг склонился, тут же выпрямившись. Теперь мне предстояло защищать этот стяг. Но у меня не было ни нарочно сделанного упора у седла, ни такого же у стремени, мало того, чтобы взять древко себе, я вынуждена просто перерубить ремень, помогавший поддерживать его. Этот ремень был перекинут петлей через шею знаменосца, но даже посмотреть, жив ли бедолага или ранен, возможности не было.

И думать тоже некогда. Вот когда снова выручила моя леворукость! Наверное, в тысячный раз за время своего пребывания в тринадцатом веке я добрым словом помянула свою способность биться мечом обеими руками. Оружие быстро перекочевало в левую руку, меня в отличие от знаменосца защищать некому, предстояло отбиваться от наседавших кнехтов не столько за саму себя, сколько за стяг в моих руках.

Если за себя я могла драться как лев, то за знамя вполне способна порвать на куски все рыцарское войско вместе с их железобетонной амуницией и конями тоже! Что я там орала, как материлась, не помню, но подозреваю, что даже у оказавшихся рядом лошадей уши вяли. Мне было плевать на душевные страдания четвероногих, да и двуногих тоже, я орала, на кого‑то наскакивала, даже сбивала с ног…

И сколько это продолжалось, тоже не помню.

Вдруг… я уже однажды переживала такое, когда ты видишь, что приближается наконечник копья, понимаешь, что уже ни уклониться, ни отбить не успеешь, а значит, просто погибнешь. Тогда на Неве меня спас Тишаня, одним ударом превратив такое древко в обломок. Теперь рядом его не было, а наконечник метил не просто в меня, он двигался прямо в глаз!

– А вот это конец…

Не знаю, успела я только подумать или все же сказать, положение дел это не меняло. Конечно, как и следовало по законам жанра, время остановилось или почти остановилось, замедлившись до полного безобразия. Мелькнула еще одна мысль: скорей бы уж…

И… наконечник остановился всего в нескольких сантиметрах от моего глаза, словно наткнувшись на невидимую преграду! Этого хватило, чтобы резко наклониться и, в свою очередь, врезать обидчику, из‑за которого я чуть не отправилась на тот свет, мечом. Он уже был мертв, а я все рубила и рубила теперь уже его лошадь. Все‑таки страшно побывать на волосок от гибели и чудом избежать ее. Вот именно, чудом, потому что ни по каким физическим законам нормального, обычного мира копье остановиться просто не могло. Значит, сработала моя защита, сработал оберег!

Ага! Вот вам! Я неуничтожимая! Кураж от сознания этого попер такой, что я, кажется, и древком знамени сшибла с коней парочку легких всадников.

– Ага, гады! Получили?! А вот еще! И еще! И еще! И все вам, вам, кому же другому? Мало?! Щас добавлю! Ща-ас