Спасательный корабль - Гарри Гаррисон

— Со времен Берии все сильно изменилось, — резко прервала его Широченко. — Бывшему офицеру СС, полковнику из Аушвица нечего претендовать на моральные соображения. — Не дождавшись ответа, она посмотрела на длинное белое здание, едва различимое в пелене дождя. — Вон они, Шмидт, на другой стороне кладбища, напротив нас. В этом есть что-то глубоко символичное, вам никогда не приходило это в голову?

— Никогда, — бесстрастно проговорил Шмидт. — Вы в этих делах понимаете куда больше моего, tovarich Широченко.

— Вот и не забывайте об этом. Помните: мы следим за каждым вашим шагом. Итак, постарайтесь разузнать как можно больше о профессоре Расмуссене...

Неожиданно открылась дверь, и она оборвала фразу. В кабинет поспешно вошел молодой человек без пиджака и протянул ленту от телетайпа. Широченко быстро пробежала ее глазами и ахнула.

— Boshe moi! — потрясенно прошептала она. — Этого не может быть...

Молодой человек, ошеломленный не меньше ее, молча кивнул головой.

— Сколько часов уже? — спросил Арни.

Ове взглянул на график, висевший над лабораторным столом.

— Больше двухсот пятидесяти, причем непрерывного процесса. Кажется, нам удалось выловить почти всех блох.

— Очень на это надеюсь. — Арни с восхищением рассматривал блестящий цилиндрический аппарат, занимавший почти всю поверхность большого верстака. Цилиндр был весь опутан гирляндами проводов и электронных трубок, сбоку к нему примыкала панель управления. Не было никаких признаков того, что аппарат функционирует, кроме низкого приглушенного гудения. — Это настоящая победа, — добавил он.

— Англичане проделали основную работу еще в конце шестидесятых. Я заинтересовался ею только потому, что она была связана с некоторыми моими собственными исследованиями. Мне удавалось создать плазму при двух тысячах градусов, но только на ограниченное время, всего несколько тысяч микросекунд. Потом эти ребята из Ньюкасла-на-Тайне начали работать над гелиево-цезиевой плазмой при температуре четырнадцать сотен шестьдесят по стоградусной шкале и с внутренним электрическим полем. Им удалось повысить проводимость плазмы в сотни раз. Я воспользовался их технологией и создал этого «крошку Ганса». Мне пока не удалось пропорционально увеличить полезный эффект, но я примерно представляю, в каком направлении искать. Как бы то ни было, «крошка Ганс» отлично работает и непрерывно выдает несколько тысяч вольт, так что жаловаться не приходится.

— Ты творишь чудеса. — Арни кивком поблагодарил лаборанта, который принес ему чашку кофе, и стал задумчиво помешивать ложкой. — Если удастся увеличить полезный эффект, он мог бы стать источником энергии для настоящего космического судна. Нам вполне сгодился бы реактивный атомный генератор, такой, как на подводных лодках и надводных кораблях: не нужно ни топлива, ни окислителей. У него, однако, есть один врожденный порок.

— Охлаждение, — кивнул Ове и подул на горячий кофе.

— Вот именно. На корабле реактор можно охлаждать морской водой, но в космосе это вряд ли проделаешь. Пожалуй, можно сконструировать наружный радиатор...

— Но он будет намного больше самого корабля!

— Да, это верно. А потому мы снова возвращаемся к твоему термоядерному генератору. Мощность большая, нагревается незначительно, и охладить его куда легче. Ты разрешишь мне помочь тебе?

— Буду счастлив. Между нами говоря, я знаю... — Он умолк, отвлеченный шумом голосов из дальнего конца лаборатории. — У вас что-нибудь случилось?

— Извините, профессор, это просто новости. — Лаборантка показала ему свежий номер газеты.

— Так что же случилось?

— Здесь пишут о русских, об их орбитальном полете вокруг Луны. Оказалось, это был не просто орбитальный полет. Они посадили капсулу в самом центре Моря Спокойствия.

— Да, американцы явно не обрадуются, — усмехнулся Ове. — До сих пор они считали Луну частью американского пейзажа.

— В том-то и дело. — Девушка протянула раскрытую газету, глядя на них взволнованными глазами. — Они совершили посадку, но что-то случилось с их лунным модулем. Они не могут взлететь.

В газете было мало дополнительных сведений. Фотография трех улыбающихся космонавтов, снятая перед стартом. Нартов, Шавкун и Злотников. Полковник, майор и капитан — искусно подобранная по старшинству команда. Все было прекрасно организовано. Телевизионные трансляции, репортеры, взлет, первая ступень, вторая ступень, доклады по радио, благодарность Ленину и партии, которые сделали этот полет возможным, приближение к Луне и посадка. Они были на Луне, живые и здоровые. Однако что-то вышло из строя — что конкретно, в сообщениях не упоминалось, — но последствия были очевидны. Три человека оказались в ловушке. Навсегда. Они смогут прожить столько, на сколько им хватит кислорода.

— Какая ужасная смерть, вдали от дома! — проговорила лаборантка, выражая чувства всех присутствующих.

Арни задумался, размышляя о случившемся. Его взгляд упал на термоядерный генератор, он оглянулся и увидел, что Ове тоже смотрит туда, словно им обоим пришла в голову одна и та же мысль.

— Пошли, — сказал Ове, взглянув на часы. — Пора домой. Сегодня здесь делать больше нечего, а если уедем сейчас, то не попадем в час пик.

Машина еле тащилась в потоке велосипедистов, пока Ове не свернул на север по Люнгбювей. Они молча ехали в Шарлоттен-лунд, слушая новости по радио.

— Что-то вы сегодня рано приехали, — удивилась Улла, когда они вошли в дом.

Жена Ове, рыжеволосая женщина за сорок, выглядела еще очень привлекательно. Пока Арни гостил у них, она проявляла о нем прямо-таки материнскую заботу, решив, что он выглядит слишком худым. Вот и сейчас она сразу воспользовалась неожиданно представившейся возможностью.

— Я как раз приготовила чай. Сейчас принесу вместе с бутербродами, чтобы вы не слишком проголодались до ужина, — и, не слушая возражений, устремилась на кухню.

Мужчины расположились в гостиной и включили телевизор. Датский канал еще не работал, но шведская станция передавала специальную программу о космонавтах, и они внимательно смотрели передачу. Москва наконец, хоть и крайне неохотно, обнародовала подробности катастрофы, и теперь картина происшедшего вырисовывалась достаточно ясно.

Сначала все шло по плану: посадка была проведена точно в намеченном месте, и до самого последнего момента все выглядело замечательно. Но как только двигатели были выключены, одна опора треножника подкосилась. Подробностей не передавали — то ли она сломалась, то ли попала в яму, — но результат был налицо. Лунный модуль упал набок, повредив один из двигателей, и неизвестно, какое количество топлива было потеряно. Взлететь с Луны модуль не мог. Космонавты были обречены.