Ты свободен, милый! - Джейн Фэллон

Однажды она все же забеременела – в самом начале романа с Мэтью, когда они, упоенные любовью, забыли об осторожности. Тогда ей нелегко было решиться на аборт. Целых два дня, прежде чем сообщить ему новость, она мечтала о том, как родит Мэтью ребенка, он переедет к ней и малышу… Будучи сторонницей рационального подхода, она разделила пополам лист бумаги и записала все доводы за и против.

За:

Мэтью придется во всем признаться Софи;

Мы с Мэтью будем после этого вечно счастливы;

Полгода можно будет не ходить на работу.

Против:

Растяжки;

Никогда больше не буду хорошо смотреться в бикини.

Она понимала, что доводов против гораздо больше, но думать обо всем, если честно, было противно. Проглядев свои записи, Хелен вдруг с ужасом поняла, что она просто поверхностная эгоистка, которая ставит на карту жизнь крошечного существа, растущего внутри нее. От собственного бессилия она расплакалась. Она убедила себя, что Мэтью будет, тронут, он будет в восторге, он будет ошеломлен – так же, как она.

Когда она, наконец, сообщила ему, что он скоро станет отцом, он пришел в ярость. Накинулся на нее, обвинив в безответственности. Почему она не предохранялась? Он как-то упустил из виду тот факт, что и сам забыл об осторожности. А еще он жутко перепугался. Как же Софи и девочки? И даже заподозрил ее в неверности – «ты уверена, что ребенок от меня?». Он кричал и просил, и, в конце концов, Хелен согласилась избавиться от ребенка. Мэтью дошел даже до того, что заявил: если она оставит ребенка, больше она его не увидит. Она сдалась. Мэтью, как порядочный человек, оплатил все расходы, но не сопровождал ее в частную клинику. Вместо него с Хелен тогда поехала Рейчел. Та тоже уверяла подругу, что та поступает верно, но по другой причине – зачем рожать ребенка от этого неудачника? Недели через три Хелен снова вышла на работу. В тот период она много плакала. Она понимала, конечно, что в ней бушуют гормоны, но отчего-то ей казалось, что так теперь будет всегда. Она сказала Мэтью, что ненавидит его, но тут же испугалась, что он воспримет ее слова всерьез. Почти сразу же она позвонила ему и извинилась. Она взяла на работе отпуск и шаталась по квартире в ночной рубашке, смотрела телевизор и ела.

Вдруг однажды утром она проснулась веселая и подумала: «Черт побери, она легко отделалась». Теперь она приходила в ужас при мысли о том, что ее организм пытался вынудить ее действовать против собственной воли. Она даже была благодарна Мэтью за его резкость. Свои записи она сохранила – на всякий случай, на будущее, если снова потеряет голову.

За:

Шесть месяцев не работать.

Против:

Растяжки;

Никогда больше не буду хорошо смотреться в бикини;

Придется забыть о перспективах (в то время Хелен еще не поняла, что карьерный рост ей и так не светит);

Мэтью бросит меня;

Я стану матерью-одиночкой;

Жизнь кончена, потому что мне придется присматривать за ребенком, и я не смогу никуда выходить, мужчины на меня и не посмотрят – я просто начну распадаться на куски.

Последний довод она обвела жирной линией.

Клодии, младшей дочери Мэтью, в то время было лет шесть; если бы сбылась самая заветная мечта Хелен, девочка провела бы большую часть своей жизни без отца.

Глава 7

В первый рабочий день Хелен уговорилась пообедать с Рейчел в кафе на Бервик-стрит. Все утро она старалась не попадаться Мэтью на глаза. Накануне они решили, что до поры до времени сохранят свои отношения в тайне от сослуживцев. Хелен обрадовалась – как она вообще сможет объяснить коллегам, что много лет бегала за боссом и ни разу даже не заикнулась об этом. Она поехали на работу по отдельности: Мэтью – в своем большом непрактичном автомобиле, а Хелен в переполненной подземке, и они лишь один раз прошли друг против друга по коридору, где обменялись довольно убедительным суховатым «Здрасте».

– Я чувствую себя виноватой перед его семьей. Рейчел фыркнула:

– С каких пор? Ты ведь ненавидишь Софи. Несколько лет Софи возглавляла список «Женщин, которых мы ненавидим», и сейчас Рейчел возражала по привычке, хотя лично ей Софи не внушала вообще никаких эмоций – ни положительных, ни отрицательных. Для самой Хелен на первом месте в «списке ненависти» стояли женщины, которые постоянно ходят к психоаналитику и жалуются на семейные неурядицы; тем не менее, она позволяла Рейчел ставить на первое место Софи.

– Я ее совсем не знаю, – возразила она.

– Ты никогда не переставала ее ненавидеть.

– Поэтому я сейчас и чувствую себя виноватой. Не старайся сделать мне еще хуже.

– Ну, тогда отошли его ей обратно.

Хелен объяснила, как она устала придумывать предлоги, по которым Мэтью нужно вернуться в семью; рассказала, каким приставучим стал теперь Мэтью. В конце концов, ради нее он сжег за собой все мосты… Значит, ей и надо сделать первый шаг.

Рейчел одолели сомнения.

– Тоска, какая – держать при себе мужика, который хочет провести с тобой остаток жизни только потому, что боится, что жена не примет его назад, если ты его вышвырнешь.

– Тут совсем другое, – возразила Хелен, прекрасно понимая, что подруга почти права.

– А по мне – самое то.

Они минутку посидели в сердитой тишине, затем Хелен смягчилась.

– По-моему, он действительно меня любит. И потом, как ты сказала, это то, чего я всегда хотела. Мне нужно просто привыкнуть к тому, что он теперь мой, вот и все.

Одним из достоинств Рейчел было то, что она никогда не говорила: «Говорю тебе, все это кончится слезами».

За сорок восемь часов Софи проделала долгий путь. Сначала были слезы; они сменились отрицанием, затем ненавистью и, наконец, снова слезами. Ей без конца звонили многочисленные родственники Мэтью; все вроде бы сочувствовали ей, но в то же время намекали, что она сама во всем виновата. Даже Сюзанна более или менее прямо обвинила ее в уходе отца. Клодия растрогала Софи – она решительно встала на ее сторону и – не то чтобы Софи поощряла их сделать выбор – заявила, что никогда больше не заговорит с отцом.

Девочкам было известно: папа ушел из дому, что у него новая подружка, с которой он теперь живет. Софи попыталась поделиться с ними подробностями и попутно разобраться в том, что же происходит.

Откровенно говоря, Софи не должна была удивляться тому, что произошло, ведь она сама много лет назад при таких же примерно обстоятельствах увела Мэтью у его первой жены. Было время, когда и она, Софи, тоже была любовницей, но потом они поженились, родились дети, и тот фрагмент истории просто испарился из ее памяти – тем более что она сознательно старалась забыть обо всем, что предшествовало их свадьбе. Софи было тридцать, Мэтью сорок пять, как и его первой жене. Сейчас Софи вдруг поняла: тогда первая миссис Шеллкросс была примерно в том же возрасте, что и она сейчас.