Сердце ведьмы - Лаура Лабас

Как русалка, она обладала особым даром видеть душу каждого живого существа. Однако если она проводила много времени в своем человеческом обличье, то теряла часть своих сил, пока опять не восстанавливала их в водной стихии.

— Я слышала, на тебя напали, — наконец нарушила она молчание. Звон посуды и грохот кастрюль не давали возможности кому-либо нас подслушать. — Два раза.

— Тебя это удивляет? — я положила пончик обратно на тарелку и откинулась на стуле.

— Да, так и есть. — Она накрутила прядь длинных волос на палец. — Ты уже довольно долго держалась подальше от всех проблем. Я думала, что ты отошла от дел и адаптировалась здесь.

— Отошла от дел? — недоверчиво повторила я. — Сколько мне лет? Девяносто три? Седа, первый был Камен, он опять решил сделать мне предупреждение. Второй — упырь, скорее всего, потерявший рассудок. Насколько я понимаю. Ведьмак убил его, и ситуация разрешилась.

— Валенс Хиллс, — пробормотала Седа достаточно громко, чтобы я могла ее расслышать. Я прищурилась, и она восприняла это как повод продолжить. — Доверенное лицо Аднана. Я собрала информацию о нем, чтобы понять, нужно ли мне его опасаться.

Иногда я забывала, что Седа в результате своего бизнеса с Морской Душой приобрела в серповидном городе[5] серьезный вес. В результате среди прочего ее задачей стало следить за своими конкурентами и союзниками, чтобы вовремя понять, что кто-то решил встать на ее пути или отобрать у нее власть.

— И?

— Ну, о нем говорили несколько лет назад, когда он каждую ночь ввязывался в драки, и даже Аднана это уже не забавляло, — подчеркнуто медленно ответила Седа.

Она откуда-то знала, что мне нужна эта информация больше, чем многое другое, хотя ни она, ни я пока не догадывались, почему. — Уже примерно с год он ведет себя тихо. Я полагаю, он смирился со своим изгнанием из одного из теневых городов и теперь живет приличной жизнью. Как я понимаю, настолько, насколько может быть приличной жизнь в окружении Аднана.

Да, Вэл показался мне учтивым человеком, если не считать его незаконного проникновения в мою рабочую комнату, и он хотел мне помочь. Однако я ясно видела, что он сделал это не по доброте душевной. Нет. Это был способ заставить меня его выслушать.

Мне было плевать на него. Его проклятие меня не волновало.

— Я слышала, что ему бросили вызов кровной мести, — сказала Седа с преувеличенной сладостью в голосе. — Ты пойдешь туда?

— Незачем. — Я пожала плечами, а затем откусила еще один кусочек пончика, чтобы подчеркнуть свое безразличие. — Он сам вырыл себе могилу.

— Давай сходим туда, Дарсия. — Седа обиженно поджала губы. — Ты знаешь, как я люблю наблюдать за хорошим кровопролитием. Кроме того, меня пригласил Аднан, и я не выдержу его в одиночку.

— Вряд ли ты будешь одна, — хмыкнула я, хотя уже поняла, что готова сдаться. — Мне пора идти.

— Я провожу тебя до двери.

В фойе мы встретили Тино, который стоял рядом с тремя другими троллями и с гордостью хвастался Менти, будто она была его новой домашней зверушкой. Я закатила глаза, увидев, как она подмигнула троллям и даже поклонилась. Грудь Тино раздулась от гордости.

— Мы уходим, — приказала я им, указывая на дверь. Они поспешно попрощались, из чего я поняла, что Тино увидел и осознал мой гневный взгляд. Сегодня он постарается создавать мне как можно меньше проблем, чтобы не раздражать меня еще больше.

— До завтрашнего утра. — Я повернулась, чтобы уйти, и тут тонкие пальцы Седы обхватили мое запястье.

— Всегда помни, кто твои друзья, Дарсия. — Она отпустила меня, и я, запнувшись, направилась к двери.

Как я могла когда-нибудь забыть об этом?

Глава 8

Валенс

Дарсия Боннет не обладала ни каплей порядочности. Из-за нее мне придется драться на дуэли, что я вообще-то сделал бы для любого невинного человека. Даже для нее, если бы она меня хотя бы поблагодарила. Но она грубо отправила меня псам на растерзание.

Я сжал руки в кулаки, но только для того, чтобы в следующий момент снова разжать их. Было крайне важно не давать пищу монстру внутри меня, а гнев будет для него особенно питательной почвой.

Мои внутренние границы рушатся, и я теряю над собой контроль, когда прихожу в ярость.

Нечто подобное происходило со мной в Вавилоне, как только я засыпал. Ночь за ночью я превращался в зверя и причинял людям боль. Было чудом, что при этом никто не погиб. Что я… не сделался убийцей.

Здесь, в Новом Орлеане, через Аднана я нашел ведьму, которая смогла сделать заклинание, удерживающее моего зверя, когда я сплю. Чтобы оно работало, я должен никогда не снимать мешочек с травами на шее.

Тем временем я добрался до своего чердака на Урсулин-авеню и смыл с рук кровь Дарсии и то, что оставил на них упырь. После этого оперся на край раковины и уставился в нее, наблюдая, как стекает вода, словно это было самое захватывающее в мире зрелище. С моих губ сорвался вздох. Проклятая дуэль! Как будто мы живем в средневековье.

В Вавилоне и во всех других теневых городах дуэли были отменены уже несколько веков тому назад. Как может Дарсия считать, что это самая нормальная вещь в мире? Только потому, что она три года ждет, что ее может убить брат какого-то незнакомца? Так же, как теперь и меня?

Скорее всего, даже пользоваться магией будет запрещено. Лучший для меня выход — собрать свои манатки и уехать из города.

Я резко схватил полотенце, скомкал его и бросил в угол. И в бешенстве потер рукой коротко стриженую голову.

Конечно, я не смогу покинуть Новый Орлеан и, следовательно, Вавилон. Меня все еще не оставляла надежда на хороший конец. На воссоединение с мамой, с племянницами и моей лучшей подругой …

Был только один способ выбраться из этого дела, несмотря на то что я поклялся себе никогда не идти этим путем. Если я хочу пережить завтрашний день, мне ничего другого не остается.

Через полчаса я стоял в личном кабинете Аднана в Челюсти Дьявола. Выглядело так, что он ожидал меня, так как на низком столике была поставлена тарелка с моим любимым блюдом. Запеченная в пергаменте скумбрия. От аромата еды в животе у меня заурчало, и я не стал дожидаться, пока Аднан пригласит меня к столу.

Владелец игрового ада вошел вместе со своим ястребом на плече и широко улыбнулся, увидев, что я уже отведал лакомства.

— Приятно, что у