Католическая Церковь в России (конец IX – начало XXI вв.). - Александр Копылов

Известно, что уже после Раскола не гнушались помощью Рима и некоторые русские князья. Например, к Риму был вынужден обратиться изгнанный из Киева в 1075-м году князь Изяслав. Благодаря полученной помощи, он вернул себе княжеский престол в 1077 году.

«Некоторые русские люди того времени, – пишет проф. А.В. Карташёв, – часто и много общавшиеся с западноевропейцами и сами много путешествовавшие, очень почтительно относились к латинскому исповеданию и латинским святым» [127].

В первые века христианизации Руси, на русскую территорию свободно проникали традиции католических праздников. Так, например, праздник перенесения мощей Св. Николая вошёл в русский православный календарь под названием «Никола Вешний». (Имеется ввиду перенос мощей Святого Николая, известного в Православии, как Николай Чудотворец «из Мир Ликийских в Бар-град», учреждённый в 1087 году папой Урбаном II). Этот праздник был установлен и в Православной Церкви около 1095 и до сих пор отмечается в РПЦ.

В своих молитвах русские того времени часто упоминали западных святых – Олафа [128], Ботулва, Люция и проч. Постоянно проживающие на территории Руси в XII – XIII веках европейцы – пользовались конфессиональной свободой [129]. В частности, им было позволено строить свои церкви. Так католические храмы на русской земле того исторического периода были построены в Новгороде, Ладоге, Киеве, Переяславле, Пскове и Смоленске [130]. Археологи находят предметы латинского религиозного культа в культурных слоях, относящихся к XII – XIII векам. Д.А. Толстой пишет: «Уже в XII веке были в разных местах России не только римско-католики, но и католические священники и даже каплицы [131], в особенности в Новгороде, где уже в то время стала распространяться латинская пропаганда» [132].

На самом деле, как справедливо замечает А.И. Дремлюг, «католическое влияние на Руси следует объяснять не столько целенаправленной пропагандой, сколько широкими торговыми и культурными связями с европейскими странами, затрагивавшими так же и религиозную сферу» [133].

Можно отчётливо проследить следы латинского культа в терминах современной Православной Церкви: агнец – agnus, алтарь – altar, пастырь – pastor, орарь [134] – orare, крест – crux и др.

В первые века существования христианства на Руси широкое хождение среди народа имели переводные памятники западной церковной литературы. Например, «Мучение св. Вита [135]», «Житие св. Климента Папы Римского [136]», «Житие преп. Бенедикта Нурсийского [137]» и др.

Латинские корни, очевидно, находятся даже в таком «чисто русском» явлении, как юродство «Христа ради». Прежде, чем перейти к рассмотрению истоков юродства, скажу несколько слов о самом этом феномене:

Юродство – духовно-аскетический подвиг, который заключается в отказе от мирских благ и общепринятых норм жизни, принятии на себя образа человека, не имеющего разума, и смиренном терпении поруганий, презрения и телесных лишений. Ключом к пониманию этого подвига является фраза из Священного Писания: «…мудрость мира сего есть безумие пред Богом…» (1 Кор. 3, 19). Юродивый (слав. «глупый», «безумный») – человек, взявший на себя подвиг изображения внешнего, т.е. видимого безумия с целью достижения внутреннего смирения. Христа ради юродивые ставили себе задачей побороть в себе корень всех грехов – гордость. Для этого они вели необычный образ жизни, иногда представлялись как бы лишенными рассудка, вызывая тем над собою насмешки людей. Вместе с тем, они в иносказательной символической форме обличали зло в мире, как словами, так и действиями. Такой подвиг брали на себя юродивые для того, чтобы смирить себя и вместе с тем сильнее воздействовать на людей, так как к обычной простой проповеди люди относятся равнодушно. Подвиг юродства ради Христа был особенно распространен у нас на Русской земле.

Юродство, согласно воззрениям Русской Православной Церкви, «предполагает очень высокую степень духовной жизни и принимается совершенно сознательно. Для соблюдения этих двух условий, по меньшей мере, надо обладать здравым умом и трезвой памятью. Согласно святоотеческой аскетике, принять такой подвиг мог человек не просто здоровый психически и духовно, но и достигший бесстрастия, то есть состояния, когда, как говорили отцы, «умолкнут чувства» и человек перестает поступать в зависимости от них, а руководствуется в своем поведении духовным разумом. И вот эту высоту жизни подвижник скрывает за юродством, как за ширмой, чтобы послужить Богу втайне. Чтобы избежать почитания, он надевает на себя маску душевнобольного, принимая оскорбления, которые помогают бороться с гордостью и достигать совершенного смирения. Поведение юродивого по форме часто нарочитое, иной раз провокационное, неадекватное. Но такая нарочитость у него – маска, под которой – целостная личность в максимальной собранности ума, воли и чувств, с очень четкой логикой, в полном духовном сознании. Юродивый всегда знает, что юродствует. Его контролирующее самосознание, или трезвение по святоотечески, помогает ему максимально адекватно оценивать себя и все окружающее. Это благодатное состояние, в котором присутствуют не только усилия или способности человека, но и преображающая и содействующая сила Божия. Поэтому юродство – не болезнь, а духовный подвиг, принятый в результате собственного выбора» [138].

И так, главная функция юродства – высказывать правду в лицо могущественным особам. Юродивых в средневековую эпоху в РПЦ часто приравнивали к святым.

Так вот, западные корни у феномена юродства на Руси обнаруживает отечественный исследователь Сергей Голованов: «Первый святой юродивый на Новгородчине, Прокопий Устюжский, живший в XIII в. был родом «от западных стран, от латинского языка, от немецкой земли», как говорится в его житии. Вначале он пришел в Новгород, который в те годы был широко открыт Западу. В нем было 2 латинские церкви: Св. Петра и Св. Олава, а также улица Пискупли (наиболее возможная этимология: «улица, на которой жили латинские епископы»). Из Новгорода он перебрался в Устюг, где прикидывался дурачком, спал нагим на церковных папертях, ночами молился за город и за людей, пищу принимал только от бедных. Его били, изгоняли, но под конец жизни стали уважать. Канонизировали в 1547 году» [139].

Другой известный русский юродивый, блаженный Исидор Ростовский (ум. в 1474 г.) «также оставил родную западную страну и пришел на Восток, где терпел многое поношение и побои от злых людей, с терпением переносил и зимнюю стужу и летний зной, странствовал, дошел до Ростова, где и преставился» [140].