Вкус медовой карамели - Светлана Бернадская

самом деле прижила свою дочь невенчанной,и до сих пор некоторые горожане подчеркнуто сторонились их обеих. Дагмар была всего на год младше Эрлинга и, несмотря на миловидную внешность, до сих пор не сумела найти себе жениха.

   — Назовите свое имя, – потребовал дознаватель.

   – Дагмар Нидриге, - произнесла она тихим, дрожащим от волнения голосом.

   В зале мгновенно воцарилась тишина: публика явно не ожидала такого поворота событий и уҗе предвкушала любопытное действо, которое можно будет вволю обсуждать в ближайшие несколько недель.

   – Так что же вы видели, госпожа Дагмар? – елейно переспросил господин Гунтер. - Расскажите нам.

   – Я возвращалась домой с гуляний, – чуть слышно ответила та, не отваживаясь поднять взгляд на дознавателя. - И увидела Штефана и Ингу в поcадке.

   – Вы возвращались домой одна? - прищурившись, уточнил господин Гунтер.

   – Да, - еще тише сказала Дагмар, покосившись на мать.

   – Почему не в компании подруг?

   – У меня нет подруг, господин.

   – А почему вы шли через посадку, а не напрямик к своему дому?

   Дагмар испуганно вытаращила на дознавателя глаза и несколько раз моргнула, будтo готовая вот-вот расплакаться.

   — Не хотела идти в толпе, - наконец произнесла она.

   — Ну, предположим, - недоверчиво протянул дознаватель. – Что случилось потом, когда вы встретили Ингу и господина Хoрна?

   – Штефан предложил мне пойти с ними, а Инга обиделась на него из-за этого и сказала , что в таком случае пойдет одна.

   – И что на это ответил господин Хорн?

   – Попросил ее одуматься, но она не послушалась и ушла.

   – А что сделали вы?

   – Мы отправились через посадку в сторону дороги, к мoему дому.

   – Что же вы делали дальше?

   – Дальше… – Дагмар сглотнула и испуганно взглянула на дознавателя. – Мы…

   – Я вас не слышу, милочка.

   – Мы заговорились, зашли к нам во двор и ещё некоторое время… беседовали вместе, – произнесла она совсем тихо.

   Среди публики вновь прокатился ропот, женщины зашептались между собой, нетерпеливо смакуя новые подробности. Дагмар стушевалась еще больше, заалела щеками, обхватила себя руками за плечи.

   – Сколько времени вы беседовали? – вкрадчиво уточнил дознаватель.

   – Точно не могу сказать, господин Гунтер, – пролепетала она. - Но когда я вошла в дом, перед тем, как заснуть, услышала пение вторых петухов.

   – Хм. - Дознаватель задумчиво коснулся пальцами подбородка. - Как я могу знать, что вы не лжете?

   – Моя девочка не лжет, господин Гунтер, - раздался из зала другой женский голос, и горожане дружно повернули головы к говорившей. Эрлинг узнал голос матери Дагмар, аптекарши Марики. – Она говорит чистую правду. В тот вечер я никак не могла заснуть, беспокоилась о своей дочери, а потому постоянно выглядывала в окошко, дожидаясь ее с гуляний. Я видела, как Дагмар и господин Штефан прошли к нам во двор – это определенно было после первых петухов, но задолго до вторых. Также я слышала , как они шептались во дворе, сидя на лавочке,и уснула только после того, как Дагмар вернулась в дом. Она думала , что я сплю, а я не стала ее бранить. Господин Штефан – порядочный человек,такой ни за что не обидел бы беззащитную девушку.

   – Хм, - вновь задумался дознаватель. - Вы поклянетесь Создателем, что говорите правду?

   – Клянусь Создателем, я говорю чистую правду, да отсохнет мой язык, если лгу! – громко произнесла Марика.

   Дагмар дрожащим голосом повторила клятву.

   – Что ж, в таком cлучае, господин Хорн и госпожа Нидриге, благодарю вас за то, что ответили на вопросы дознания. Вы свободны.

   Штефан, заметно повеселевший, нарочито медленно поклонился дознавателю и вышел из-за свидетельской стойки, не слишком деликатно заставив Дагмар посторониться.

   – Благодарю, господин Гунтер. Только прошу обратить внимание на то, что вы упустили из виду еще одного человека, которого стоило бы основательно допросить.

   – Какого человека? - прищурился обвинитель.

   – Эрлинга Лархена.

   Шум, прокатившийся по залу, быстро затих в ожидании нового любопытного поворота. Эрлинг, не ожидавший услышать свое имя, заинтересованно приподнял бровь.

   – Что вы хотите нам сказать, господин Хорн?

   – Подумайте сами. До сих пор в Заводье не случалось такого, чтобы ни с того ни с сего пропадали девушки. Но именно вчера сюда явился Эрлинг Лархен. Человек, шесть лет обучавшийся убивать людей.

   Эрлинг невольно хмыкнул. Так вот, значит, как называется теперь служба в королевскoм войске?

   – Продолжайте, господин Хорн.

   – Он пришел на гулянья,и многие видели его там. Только вот есть ли свидетели, которые видели, как он уходил с реки?

   Тишина в зале дознания сгустилась до такой степени, что ее можно было бы резать ножом, как масло. Теперь Эрлинг понял, к чему клонит Штефан, да только не понял, отчего вдруг у сына старосты появился на него зуб. Он невольно бросил взгляд на Кайю и увидел, что та, отчаянно кусая губы, смотрит прямо на него – широко распахнутыми, полными тревоги небесно-лазурными глазами.

   – В самом деле, - Виго Гунтер оглянулся в сторону зала. - Кто-нибудь видел, когда ушел в тот вечер господин Лархен?

   Кайя, не сводя с него глаз, приоткрыла рот, но Эрлинг предупреждающе сдвинул брови и выразительно покачал головой. А затем, повернувшись к дознавателю, громко сказал:

   – Никто этого не видел, поскольку я уходил последним.

   Горожане расступились, давая ему пройти, и он неторопливо, уверенно – спасибо многолетней солдатской муштре – вышел к свидетельской стойке, не удержавшись от того, чтобы по пути не задеть плечом так и не ушедшего Штефана.

   – Так значит, вы тоже вчера были на гуляньях, господин Лархен?

   – Был.

   – Отчего же не сказали об этом?

   – Днем я узнал о пропаже Инги на площади, потом весь день провел в поисках. Как видите, сейчас я явился на слушания по призыву старосты и готов ответить на все ваши вопросы.

   – Хорошо. Тогда ответьте на первый: вы видели вчера Ингу Талле?

   – Видел. Она веселилась на игрищах, а вечером я видел ее среди тех, кого ушел провожать Штефан Хорн.

   – Вы помните,