Пароль — «Седой Каспий» - Сфибуба Юсуфович Сфиев

он ничего не утаил от чекистов и готов разоблачить Рустема на очной ставке, если в этом будет надобность.

В доказательство того, что он не особо усердно выполнял шпионские задания, Багинов привел пример, как он по своей гуманности спас от гибели жизнь красных командиров. Присланный Кларком флакон с ядом он якобы уничтожил, не использовав его по назначению. А в объяснении на имя англичанина указал, что яд просто не подействовал.

Рамазанов сообщил о показаниях Багинова-Урахова председателю ЧК, и тот тоже вызвал его на допрос.

— Курите, гражданин Багинов-Урахов? — начиная беседу, спросил председатель.

— Раньше не курил, гражданин начальник, а теперь начал, — ответил задержанный, взяв предложенную ему папиросу.

— Почему же опять начали?

— От переживаний.

— Из-за чего вы переживаете?

— Я переживаю за совершенную мною подлость перед родиной.

— Перед какой родиной?

— Перед своей.

— А есть ли она у вас?

— Конечно, гражданин председатель.

— Где она, ваша родина?

— Моя родина — Дагестан.

— Если бы Дагестан был вашей родиной, то вы не совершали бы действий, направленных против народов Дагестана.

— Гражданин председатель, хотя я и родился в Турции, но родиной своей считаю Дагестан, откуда происходят мои предки. Но мне долго внушали, что самые ярые враги Дагестана — большевики. Это говорили английские разведчики и бежавшие из Дагестана эмигранты. Проживая здесь, я убедился теперь, что истинными врагами моей родины являются не большевики, а они — английские разведчики, бандиты Гоцинского. Если вы считаете возможным, то разрешите мне искупить свою вину перед Дагестаном.

— Гражданин Багинов, знаете ли вы, что такое гуманизм?

— Гуманизм — это хорошее отношение к хорошему человеку.

— Гуманизм — это не только хорошее отношение к хорошему человеку. Советское правительство издало ряд гуманных актов в отношении людей, совершивших различные преступления против Родины. И немало из них вместо тюрьмы получили возможность, находясь на воле, искупить перед Советской властью свою вину. Вы, гражданин Багинов, совершили тяжкие преступления... Ответственность с вас не снимается, но, учитывая, что вы раскаиваетесь, мы хотим дать вам возможность искупить свою вину. А что касается «уничтожения» вами флакона с ядом, то нам известно, что спасением жизни командиров мы обязаны нашим чекистам. В котле оказался не яд, а аква дистиллята[6]...

— Гражданин председатель, я даю слово оправдать ваше доверие. Действительно, в отношении уничтожения яда я обманул вас.

— Гражданин Багинов, пока вы останетесь Ураховым. О том, как вы должны действовать, вам скажут товарищ Рамазанов и его сотрудники.

...Рустем вел себя как обычно: по-прежнему посещал старых знакомых, бывал в «Национале» и духанах, где вступал в беседы с их постоянными посетителями. Торговал, как и всегда.

Однажды ночью Рустем, вернувшись из ресторана «Националь», потушил свет в своей комнате. Мустафаев, стоявший на дежурстве у дома шпиона, подумал, что торговец, изрядно выпив, вряд ли уже выйдет на улицу, и покинул пост.

Мурад зашел в железнодорожный буфет, чтобы поужинать. В ожидании своего заказа он стал читать газету. У стола, недалеко от окна, выходившего на перрон, собралась группа военнослужащих темирханшуринского гарнизона. Красноармейцы провожали своего товарища в Порт-Петровск.

Мустафаев, оторвавшись от газеты, посмотрел на красноармейцев. И вдруг ему показалось, что мимо окна проскользнула знакомая фигура. «Неужели, — подумал Мурад, — это он? Ведь на Рустеме, когда он возвращался из ресторана, были пиджак в полоску, шляпа, а сейчас на нем черный костюм, а на голове кепка, которую он всегда надевал, выезжая в горы.»

Оставив на столе деньги и недопитый стакан чаю, Мустафаев быстро вышел из буфета.

...Рустем поднялся в вагон. До отправки поезда оставалось всего три минуты. Мурад забежал к начальнику вокзала и позвонил от него ответственному дежурному ДагЧК. Он попросил срочно передать заместителю Рамазанова Бархударову, что выезжает в Порт-Петровск.

Мустафаев успел подняться в тамбур вагона.

Чуть успокоившись, он начал анализировать свои действия за вечер. Как он теперь ответит за ошибку, допущенную им во время дежурства? Фактически Рустем обвел его вокруг пальца. Хорошо, что Мурад случайно встретил его на перроне. Что было бы, если бы шпион скрылся? Нить, которую так долго распутывало столько людей, оборвалась бы, и вся операция пошла бы насмарку. Да, чекисту просчет непростителен.

На станции Порт-Петровск Рустем, выйдя из вагона, направился к кассе и взял билет до Баку. Кстати, бакинский поезд уже был готов к отправке.

К Мустафаеву, стоявшему у одной из пристанционных будок, подошел Бархударов, прибывший на дежурной машине ДагЧК из Темир-Хан-Шуры. Холодно поздоровавшись с молодым сотрудником, он приказал ему следовать за Рустемом в соседнем вагоне, а сам поднялся в мягкий.

...Кондуктор купированного вагона, следивший за каждым шагом своего пассажира в черном костюме, заметив его отсутствие, срочно сообщил об этом Мустафаеву. Последний направился в мягкий вагон, чтобы доложить Бархударову об исчезновении Рустема...

За станцией Хачмас в момент, когда поезд набирал скорость, на полотно выпрыгнул на ходу человек. Скатившись с насыпи, он направился к садам, расположенным вдоль пути по левой стороне. Кондуктор вагона, из которого выскочил странный пассажир, поднял шум, о чем сразу стало известно Бархударову и Мустафаеву.

У обоих теперь не было сомнения, что Рустем перехитрил их. Быстро подойдя к стоп-крану, Бархударов рванул ручку на себя. Поезд резко остановился. Чекисты выскочили из вагона. Метрах в семидесяти от них в сторону садов бежал человек. Оглянувшись и увидев за собой погоню, он скрылся в кустарнике. Бархударов, вынув из кобуры револьвер, выстрелил.

Первым к кустарнику подбежал Мурад. Он услышал стон. Пуля попала в грудь Рустема. Подоспевший Бархударов растерялся. Если Рустем «отдаст концы», не выдав других агентов, связанных с ним, тогда дело намного усложнится. В ДагЧК надеялись, что Рустем, оставшись на воле, непременно наведет чекистов на след всех его сообщников. А теперь что с него возьмешь? И