В проклятых землях - Елена Самойлова

— Красиво. — Вампир продолжал двигаться все так же медленно, то ускоряясь, то замедляясь, но все равно недостаточно, чтобы я смогла его зацепить. — Даже очень. Изумительная пластика движений. Да, думаю, зрелище с раздеваемой женщиной должно смотреться вообще потрясающе.

— В чем вопрос — смотри, запоминай. Потом найди женщину с достаточно крепкими нервами и доверием к твоему мастерству — и вперед. — Я скользнула к Дрейку, почти дотянувшись до него кончиком квэли, но тот вновь увернулся, проворачиваясь на носках и пропуская меня пробежаться почти до стола, уставленного вином и закусками. Подозреваю, что он успел уловить только дуновение воздуха и шелест лезвия рядом с ухом.

Я остановилась и, опустив оружие, спокойно подошла к вампиру.

— Расправь плечи, — посоветовала я.

Дрейк послушался.

Разрезанная на три части шелковая рубашка еще соскальзывала по рукам вампира на пол, когда квэли вернулись на привычное место у меня за спиной, а я уселась на покинутую лежанку, допивая вино из бокала и чуть улыбаясь. Джерайн устроился позади, прижимая меня к обнаженному торсу, в то время как капитан чаролета что-то усердно обдумывал, пощипывая кончиками пальцев нижнюю губу. Внезапно Дрейк рассмеялся и, подойдя к столику, наполнил металлический «шарик» почти до краев и осушил его одним махом.

— Красиво. Право слово, даже оригинально. Нужно будет взять на вооружение. — Он широко улыбнулся, демонстрируя вырастающие и втягивающиеся, будто у ядовитой змеи, клыки. Я пожала плечами, сцеживая зевок в кулак и с трудом удерживаясь, чтобы не потереть слипающиеся глаза. Спать хотелось просто нещадно, и демонстрация оригинальных способностей вампира уже не впечатляла.

— Да пожалуйста, мне не жалко. Это так, с одной стороны развлечение, с другой — позволяет поддерживать себя в форме, особенно когда со всех сторон наваливается мирная и сытая жизнь.

— До мирной и сытой жизни нужно еще дожить. — Дрейк пожал плечами, а руки Джера вдруг показались очень горячими. — И сделать это будет нелегко — отточить такое потрясающее искусство…

— Господа, не знаю насчет вас, но на свой счет я не особо надеюсь, если честно. — Я сняла перевязь с клинками и положила их на пол рядом с периной так, чтобы можно было дотянуться при необходимости, затем поудобнее улеглась рядом с д'эссайном, воспользовавшись его рукой как подушкой. — Дрейк, я тебя поздравляю, споить ты меня все-таки не споил, но выспаться, похоже, заставишь…

— Конечно, заставлю. Думаю, нам всем отдохнуть не помешает. — Он вытянулся на соседней перине, рассеянно глядя в потолок. — Право слово, мне кажется, что ты слишком мало выпила.

— Тьфу на тебя, Дрейк, лучше бы сам отдохнул, — пробормотала я, закрывая глаза и искренне жалея, что не додумалась захватить с собой плащ — конечно, Джер у меня за спиной согревал, как хорошая печка, но укрытой мне было бы значительно уютнее. — Потом уже может и не получиться… надо же напоследок… перед тем как будет совсем уж не до отдыха…

— Попробую. — Он еле слышно вздохнул. — А времени для отдыха, по крайней мере у вас, достаточно…

Джер же прижал меня к себе, будто пытаясь отгородить от мира, тихонько прошептал на ухо:

— Расслабься. Все будет хорошо.

— Джер… непременно — будет. — В полусне я нащупала его странную семипалую ладонь и легонько сжала. — У тебя — будет. Чего бы мне это ни стоило, но ты переживешь эту заварушку. Даже если ради этого придется перевернуть вверх дном всю сидхийскую Столицу и перетряхнуть слежавшиеся правила и устои.

Ты будешь жить, потому что за тобой — будущее твоего народа.

Он тихо усмехнулся и сжал мою ладонь:

— А я просто не дам тебе умереть. Что бы ни случилось.

Удивительное дело, но я ему поверила.

ГЛАВА 2

Маленький пушистый зверек обычно обладает внушительными клыками.

Если верить моим внутренним часам и остаткам алкоголя в крови, то проснулся я далеко за полдень. Еще не открывая глаз, понял, что же смущало меня во время моего не очень спокойного сна. Лесс каким-то образом умудрилась оказаться позади меня, прижимаясь ко мне так сильно, что, будь я человеком, не обошлось бы без помятых костей. Самым обидным было отнюдь не то, что я не почувствовал, когда мы поменялись местами, а то, что мне очень хотелось самому прижиматься к этой своевольной сидхе, даже сквозь сон демонстрируя ей, насколько велико мое желание быть с ней.

Я успел соскучиться по ее телу и ее запаху, пусть даже мы не виделись всего пару суток, а наслаждался я ею всего два раза. Целых два раза… Так много для двух одиночеств, встретившихся через века после своего появления на свет. Так мало для смертников, дышащих одним воздухом, проводящих время вместе, но не имеющих одиночества на двоих. Я хочу Лесс. Я хочу, чтобы она жила. Я сделаю все, чтобы Эрин не потеряла свою мать. И это мое слово.

Я проснулся окончательно, когда почувствовал, что вампир находится примерно в том же положении, в котором засыпал я, удерживая лишь минимальную дистанцию, которую можно было бы назвать приличной. При этом поза его содержала и намек на потенциальное продолжение. Даже забавно, право слово. Интересно, с чего моего нестареющего друга пробило на такое проявление чувств?

Я очень медленно приподнялся на локте так, чтобы ненароком не разбудить Лесс, и посмотрел назад. Дрейк спал на одном из томов «Жасминовой ветви». Да уж, теперь его состояние мне кажется чуть более ясным. Интересно, что же ему приснилось на такой «подушке»? Или он перепутал свои пределы и вместо того, чтобы напиться и расслабиться — напился и забылся? Не знаю.

Собственно, в этот момент вампир и проснулся. Я почувствовал это по изменению ритма его дыхания: из поверхностного и редкого, почти несуществующего, оно стало более уверенным, участилось. Затем вампир открыл глаза, видимо, отвечая для себя на вопрос: «Где я?» Потом, как и я, приподнялся на локте, встретился со мной глазами на мгновение и с неприкрытым удивлением уставился на Лесс.

Во сне сидхе выглядела совершенно беззащитной и милой. Расслабленной. Под нашими взглядами она чуть шевельнула кончиком носа, будто бы принюхиваясь, сильнее обхватила меня, но спала все так же крепко, чувствуя себя в совершенной безопасности. Дрейк смотрел на Лесс с непонятной мне смесью удивления и восхищения и вдруг мягко поцеловал ее в основание шеи и отстранился раньше, чем я успел как-либо ему помешать.

Сидхе же банально проигнорировала такое вмешательство в свое личное пространство, только заерзала, вжимая голову в плечи и утыкаясь носом мне в бок, совершенно не желая просыпаться. Похоже, что двое суток затворничества она действительно над чем-то упорно работала. Вот только над чем может работать Танцующая в запертой наглухо каюте без каких-либо инструментов? Писать завещание? Надеюсь, что нет.