Вместе мы удержим небо - Эллен Фьестад

Гвардейцы стоят не шевелясь, как им и положено. Винтовка свисает сбоку вдоль тела, взгляд устремлен вперед. Она знает, что винтовки заряжены боевыми патронами. Еще она знает, что у них есть приказ стрелять, если они сочтут поведение приближающегося человека угрожающим. Она имеет все основания полагать, что то, что она собирается предпринять, будет воспринято как угрожающее поведение.

Она все тщательно спланировала. В 02:00 проводится смена караула. Сейчас 01:30. К этому времени они уже очень устали. Внимание ослабло. Они только и думают о том, как бы добраться до чашки кофе и телевизора, который в сторожке никогда не выключается. Если все пойдет по плану, она закончит свое дело на крыше, пока меняется караул. Как только она слезет с крыши и отбежит на безопасное расстояние, она кнопкой быстрого набора вызовет номер редакции газеты. Если ей повезет, то до рассвета, а то и до полудня никто, кроме журналиста, не заметит ее транспарант. Чем дольше он там провисит, тем больше славы. Но все же самое главное — чтобы на первую полосу попала фотография.

Лука слишком самоуверенна. О том, что в нее могут выстрелить, она даже не задумывается. Существует, конечно, опасность, что поцарапают попу штыком. Ну и ладно, переживет как-нибудь. Лишь бы это произошло после того, как она дозвонится до редакции. Может быть, лучше позвонить сразу, как только она влезет на крышу, на тот случай, если она попадется, слезая вниз? Но что делать, если журналист окажется шустрым и заявится сюда раньше, чем Лука сумеет смотаться?

Вот черт, об этом она и не подумала. Но сейчас некогда об этом раздумывать, придется принять решение, когда она уже будет на крыше. Лука знает только одно: ее не должны поймать, когда она лезет наверх, потому что тогда ее план сорвется. А если она не попадет на первую полосу газеты, то Гард не будет ее уважать. Сердце гулко стучит в груди, она вытирает вспотевшие ладони о штанины. Изучающе разглядывает дворец. Он построен на склоне холма в два уровня. Флагшток установлен на самом высоком месте. Если влезть на нижний выступ стены, то дальше уже будет совсем просто. Там она сможет спокойно лезть выше, гвардейцам ее не будет видно. Конечно, если там не установлены видеокамеры. Она прикидывает на глаз, что высота стены до первого выступа составляет метров шестнадцать. На стене водосточная труба, по которой она могла бы вскарабкаться. Труба кажется не слишком прочной, но и Лука не особо тяжело. Ей кажется, что она через ткань рюкзака ощущает транспарант. Расстояние до следующего выступа около четырех метров. Там тоже есть водосточные трубы. Найти фото хорошего качества в Интернете оказалось легко, аэрофотоснимки сверху, крупномасштабные фото, на которых видны все детали, снимки сбоку. Она целый вечер просидела в интернет-кафе, планируя свою акцию. Не хотела рисковать, чтобы Гард не заподозрил, чем она занимается. Взять, к примеру, спортивный костюм соломенного цвета. Гард, разумеется, сразу же понял бы, что это неспроста. К тому же он с друзьями собирался репетировать на фабрике. Так что нужно было выметаться, как обычно в таких случаях.

Теперь или никогда. Она дает себе три минуты на то, чтобы понаблюдать за двумя гвардейцами, охраняющими выбранный ею участок. Она уже уловила распорядок их дежурства. Поняла, что каждый из них представляет собой как личность. Она использует умение, которое развивает в себе все время: умение видеть. И истолковывать то, что видит. Гвардеец справа гораздо беспечнее, чем тот, что слева: он моргает, никогда не осматривается. А вот левый, напротив, куда более бдителен. Внимательно оглядывает окрестности, крепко сжимает в руке винтовку, готовый вскинуть ее к плечу и прицелиться в потенциального нарушителя. Лука осторожно выскальзывает из укромного местечка под темными деревьями, где она пряталась. Гвардейцы не смотрят в ее сторону, и через три беззвучные секунды она уже крадется вдоль стены. Клумба под стенами дворца мягко пружинит под ее ногами. Туристические ботинки оставляют на коричневой земле неглубокие следы. Ее желтая одежда сливается по цвету с краской, которой выкрашено это внушительное здание. Она сейчас позади гвардейцев, от одного из них ее отделяет куст. Но между ней и бдительным гвардейцем ничего нет. Однако с чего бы ему оборачиваться? В кронах деревьев гуляет ветер, листья шелестят так сильно, что заглушат любые звуки, которые могут сопровождать подъем по стене. Теперь самое главное, чтобы водосточная труба была, как следует прикреплена к фасаду. Лука цепко обхватывает трубу, осторожно трясет; от трубы что-то отваливается.

17

— Придется еще раз отыграть.

Группа репетирует на фабрике. Горшок просматривает список исполняемых хитов. Большинство из них получаются пока еще недостаточно хорошо. Концерт-релиз состоится на фестивале на следующей неделе. Гард знает, что они не могут заявиться туда как какие-нибудь убогие лабухи-дилетанты. Но сегодня вечером они слишком уж долго играют. Он боится, что Лука вернется прежде, чем участники группы разойдутся по домам. Она не вписывается в их компанию. Она совсем другая. Они не поймут, почему он так за нее цепляется. Он дал ей свой ключ. Что они скажут на это? Если она вдруг отопрет дверь и войдет прямо в тот момент, когда они играют? Ведь это помещение принадлежит их группе. Ему и их группе.

— Ну, теперь-то сойдет? — Гард ерошит волосы. — Мы уже несколько часов подряд играем.

— Ты прекрасно знаешь, что не сойдет. — Горшок смотрит на него сурово.

Гард посылает отчаянный взгляд Сэм. Они-то двое прекрасно сыгрались, у барабана с бас-гитарой полное взаимопонимание. Это духовые не дотягивают до нужного уровня. А расхлебывать ему с Сэм. Гард тяжело вздыхает.

— О'кей. Но тогда я возьму еще пива.

Он бросает взгляд на Сэм, стоящую с бас-гитарой у бедра. Ее тонкие пальцы мягко пробегают по струнам, будто рысь по каменистым склонам гор. Растрепанные светлые волосы острижены так, что, когда она смеется, из-под них чуть виднеется мочка уха. Играть вдвоем у них получается лучше всего. Когда встречаются только они, но не для того, чтобы отрепетировать что-нибудь определенное, а просто поимпровизировать, они могут играть вместе часами, не замечая, как летит время; они уносятся прочь на волнах музыки, ритма, глубоких басов гитары и гулких уханий барабана. Они идеально дополняют друг друга. Последнее время им все реже и реже удается собираться отдельно от остальных — группе необходимо репетировать полным составом; ведь теперь, когда забрезжила возможность выпустить диск, все стало намного серьезней. Может быть, завтра им удастся встретиться и поиграть вместе. А остальные ничего про это знать не будут.