Шоколадная принцесса - Габриэлла Зевин

Я выпила один стакан и налила другой. Слава небесам, вода не была лимитированным продуктом. Мне ужасно хотелось пить, и сон Нетти оставил после себя осадок, хотя я и пыталась думать, что все это чушь.

Но я не сказала Нетти двух вещей.

Во-первых, я убью любого, кто попытается навредить ей или Лео.

Во-вторых, я вовсе не была храброй. Мне тоже снились кошмары, и снились чаще, чем обычные сны. Но в отличие от Нетти я отлично овладела искусством плакать, не подавая голоса.

Я услышала в гостиной шаги Вина и крикнула через стену:

— Прости, что мы мешаем тебе спать.

Он зашел на кухню.

— Без проблем. Комендантский час заканчивается в шесть утра, так что в любом случае мне скоро пора идти домой.

В утреннем свете можно было различить, что его щека сильно раздулась в том месте, куда пришелся удар Лео.

— Твое лицо! — вскрикнула я.

Он посмотрел на свое отражение в хромированном тостере.

— Отец подумает, что я подрался. — Он улыбнулся.

— Он будет злиться?

— Возможно, он решит, что это закалит мой характер или что-то в этом роде. Он считает, что я слишком мягкий.

— А ты такой? — спросила я.

— Ну, я не похож на отца, это точно. — Он немного помолчал. — И не хотел бы быть похожим.

Таймер на духовке показал, что уже ровно шесть утра.

— Я провожу тебя до двери, — сказала я.

Стоя у двери, мы оба почувствовали себя неловко. Я не знала, как попрощаться. Он видел слишком много и слишком много узнал обо мне. Некоторые одноклассники, с которыми я ходила в школу уже пять лет, и то знали меньше о моей личной жизни. Я почти девять месяцев встречалась с Гейблом, и он даже не подозревал о припадках Лео или кошмарах Нетти. Впрочем, он бы и не захотел знать — безразличие было одним из его лучших качеств.

— В чем дело? — спросил Вин.

Я решила сказать правду:

— Ты слишком много обо мне знаешь.

— Хмм. Возможно, тебе стоит меня убить.

Я рассмеялась. Можно было бы подумать, что такого рода шутка обидит меня, но в исполнении Вина — нет. В каком-то роде это было еще хуже, чем раскрытие моих тайн.

— Нет, мой папа счел бы такое решение преждевременным. Он посоветовал бы мне подождать и посмотреть, достоин ли ты доверия.

— Я также могу поведать тебе все мои тайны, — сказал он. — Ты бы не беспокоилась, что я буду болтать, потому что у тебя была бы информация, которая гарантировала бы мое молчание. Мы оба были бы повязаны.

Я покачала головой:

— Интересное предложение, но, думаю, я выберу первый вариант.

— Не слишком храброе решение, — сказал он.

Я сказала, что да, я не слишком храбрая и, наоборот, довольно старомодна.

— Верно, — сказал он, — я это вижу. Грустно, потому что я не думаю, что был бы против, если бы ты стала хранительницей моих тайн. У меня не так много друзей в городе.

Стоя в проеме, я явственно видела, как было бы здорово поцеловать его. Как я могла бы нежно коснуться губами распухшей щеки и потом перейти к губам. Но не это было назначено судьбой. Так что я откашлялась и еще раз извинилась за шумную ночь.

— Ничего. Обращайся, — сказал он, повернулся и пошел по коридору.

Я не знаю почему, но я смотрела, как он уходил. Может быть, мне хотелось еще раз взглянуть на то, что я теряю? Когда пришел лифт, я крикнула:

— Спокойной ночи, Вин!

— Вообще-то уже утро, — сказал он, и дверь лифта закрылась.

Скарлет ушла после завтрака.

— Спасибо, что поддержала меня в неудачном плане по соблазнению Вина, — сказала она, когда мы ждали лифта. — Ты очень хороший друг, знаешь ли.

Она пару раз кашлянула и быстро сказала:

— Все будет в порядке, если вы станете парой. Ты ему явно нравишься.

— Может быть, — сказала я. — Но в настоящее время я не ищу бойфренда.

— Ну, когда начнешь искать, я хочу, чтобы ты знала, что я не какая-нибудь глупая девчонка. Наша дружба не пострадает, если ты начнешь встречаться с ним. Я знаю, как высоко ты ценишь дружбу, Анни…

— Пожалуйста, не говори так, Скарлет!

— Скажу. Ты должна знать, как ты для меня важна. И что я никогда не перейду тебе дорогу ради парня, которому я все равно не нравлюсь. Ты заслуживаешь самого лучшего — не обязательно Вина, но явно не кого-то вроде Гейбла Арсли.

— Скарлет! Это просто глупо!

— Я тоже заслуживаю хорошего парня, — успела сказать Скарлет до того, как лифт поглотил ее.

Остаток воскресенья прошел тихо, и наконец-то я смогла сделать большую часть домашнего задания, включая чтение огромного текста про зубы. Единственное, что я из него вынесла — что Вин, возможно, был прав насчет износа эмали. Наш объект изучения был болен, и, принимая во внимание масштаб повреждений, возможно, болезнь длилась долгое время. Я подумала было, не стоит ли позвонить ему и сказать, что он был прав насчет зубов, но потом отказалась от этой мысли. Эта информация вполне могла подождать до понедельника, а мне не хотелось подавать ему ложные идеи.

VI

Я развлекаю двух непрошеных гостей; меня принимают за кого-то другого

В воскресенье у нас было двое гостей, и я бы с удовольствием обошлась без каждого из них.

Первым был Джекс. Он не предупредил о своем визите заранее и появился после того, как я пришла из церкви.

Я открыла дверь:

— Что тебе нужно?

— Разве так встречают родственников? — В руках у него был деревянный ящик шириной сантиметров в тридцать. — Я специально приехал к Галине. Она сказала, что у нее кончается «Особый темный Баланчина».

— Знаешь ли, такие вещи лучше в открытую не носить, — укорила я его, взяла коробку и бросила в прихожей.

— Беспокоишься, как бы меня не арестовали?

— Это было бы слишком сентиментально.

Он передернул плечами.

— Ну что же, я передам шоколад бабушке, — произнесла я тоном, подразумевающим, что он может уходить.

— Ты не собираешься пригласить меня войти?

— Нет. Лео спит, и бабуля тоже. Тут нет никого, кто бы хотел тебя видеть, Джекс.

— Почему ты такая злая, кузина? Я было подумал, что наши отношения немного улучшились со времен «Маленького Египта».

Я сузила глаза:

— Так и было. До тех пор, пока ты не исчез.

Джекс спросил, что это значит.

— Я имею в виду, что ты бросил Лео.

— Бросил Лео? Не будь ребенком! — Джекс снова передернул плечами (видимо, это был его любимый жест). — Клуб закрылся, всем пришлось уйти, и я уверен, что Лео спокойно добрался до дома, верно?

Я поняла, что Джекс понятия не имеет, что у Лео бывают припадки, и задумалась, стоит ли ему о них говорить: убедит ли это Джекса оставить моего брата в покое или только раскроет нашу слабость человеку, которому я вряд ли могу доверять? Я решила промолчать.

— Да, он пришел домой; нет, ты не принимал в этом участия. Лично я предпочитаю убедиться, что ухожу с теми, с кем пришла.

Он покачал головой:

— Ты слишком его опекаешь. — Он посмотрел мне в глаза. — Но я тебя понимаю. Жизнь сделала тебя тем, что ты есть, кузина. Ты и я, мы оба — создание обстоятельств.

— Спасибо, что принес шоколад.

— Свежая поставка. Скажи Лео, что он будет нужен в Бассейне в среду.

— Может быть, перенести на будущую неделю? У Лео что-то вроде простуды, и он не хочет заразить братву.

Я попыталась придать последним словам оттенок шутки. Это было ошибкой. Я никогда не шутила с Джексом, и поэтому, разумеется, мои слова пробудили в нем подозрения. Папа всегда говорил, что в бизнесе человек должен вести себя последовательно и что любые изменения в голосе или манерах будут сразу же подмечены и истолкованы. «Действуй с рассуждением, — сказал бы он. — Твои ошибки не останутся незамеченными ни друзьями, ни в особенности твоими врагами». Самое забавное, что я тогда не понимала и половины из его слов; я обычно кивала или говорила: «Да, папа». Но сейчас, когда я стала старше, его слова постоянно всплывали в памяти, и вспомнить их было гораздо проще, чем его лицо.

Джекс с любопытством посмотрел на меня:

— Конечно, Анни. Скажи Лео, что мы ждем его в понедельник на будущей неделе.

Второй посетитель появился около одиннадцати вечера (поздновато для воскресенья) и тоже не предупредил о своем приходе.

Я увидела Гейбла через глазок и, учитывая все то, что случилось на прошлой неделе, решила не открывать дверь.

— Пошел вон отсюда, — прошипела я.

— Да перестань, Анни. Впусти меня.

Я проверила, на месте ли цепочка, и приоткрыла дверь.

— Нет. Это плохая идея. Тебе надо идти домой, если хочешь успеть до комендантского часа.

— Ну, впусти меня. Чувствую себя дураком, стоя на проходе, — сказал Гейбл, наклоняя голову к просвету между дверью и косяком. Мы стояли так близко, что я почувствовала, что от него пахнет кофе. — Не беспокойся, — продолжал он, — я больше не сержусь на тебя за то, что случилось. Ты была зла, что я с тобой порвал. Я это прекрасно понимаю.