Крест - Марина Болдова

Суждено этому человеку узнать, кто он есть, кто его родители, он узнает. Метрику она сохранила. А что под крестом этим, который на карте обозначен, спрятано, старушка даже перед смертью не сказала. Может, и ценности какие! Галина вдруг задумалась. Ценности! Как она раньше об этом не подумала? Точно, тайник там под крестом. Что еще можно спрятать? Кто-то более догадливый, чем она, понял, что на рисунке. Но он же не знает, как открывать тайник. А она знает. Где рычажок спрятан, знает. Только вот кто он? К бабушке никто в последнее время не приходил. Никто, кроме сына и ее, Галины. Но тогда, тем более, нужно скорее звонить Борису. Галина набрал номер. «Слушаю», – ответил мужской голос.

– Борис, здравствуй. Это Галина Ветрова, медсестра. Узнал? Хорошо. Боря, мне нужно срочно с тобой встретиться. Сегодня. Это я прислала тебе записку в старом конверте. Я все объясню. Да, живу все там же, на Водников. Жду.

Она облегченно вздохнула. «Я отдам ему все. И все расскажу. Пусть делает, что хочет! В конце концов, мы не чужие». Роман с Махотиным был коротким и незначительным эпизодом в ее жизни. Они разбежались без обид и упреков, пообещав друг другу, что не будут «таить зла». Ну не сложилось! И не виделись двадцать лет. «Странно, но Борис совсем не удивился моему звонку», – подумала она, услышав трель дверного звонка, – «Быстро же он доехал, рядом был что ли?» Галина распахнула дверь. На площадке было почему-то темно.

– Не ждала меня после стольких лет? – мужчина резко втолкнул ее в глубь коридора. Галина, споткнулась о коврик и упала на спину. Она его узнала. Он почти не изменился. Только глубокие морщины на худом лице выдавали его возраст. Следующий удар полностью отключил ее сознание.

Глава 20

Махотин долго жал на кнопку звонка. «Во, блин! Обманула! Смылась, пока я ехал. Тогда зачем звала?» – он упорно продолжал звонить. Вдруг ему стало не по себе. Он хорошо помнил Галину. Насколько он ее успел узнать, она была фанатично обязательным человеком. Иногда до абсурда. Они познакомились в 1988 году, когда он пришел к ней договариваться об уколах для Ларисы. Лиза уехала в дом отдыха на море, у Махотина в последний момент появилась срочная работа, и он остался. Ему позвонила приходящая нянька, соседка с первого этажа и сообщила, что у Ларисы температура. Оказалось, воспаление легких. Галину ему посоветовала врач со скорой. Девочка на удивление быстро выздоровела, и так же быстро у Махотина с Галиной закрутился роман.

Она была несмелой любовницей. Ему нравилось ее дразнить, когда она заставляла его выключать свет. Она боялась при нем раздеться и все время шикала на него, когда он повышал голос. Ей казалось, что маленькая Лариса все слышит: и скрип пружин и его влажное сопение. А он, забавляясь, нарочно издавал громкие звуки. Дурак, конечно, был. Галина страшно переживала, несмело делала ему замечание, вроде того «нельзя быть таким безответственным». Он обнимал ее жарко, дышал громко в ухо, чтобы она ничего кроме его дыхания не слышала, заводил ее и наслаждался, когда она сама забывалась в горячечном бреду, выкрикивая что-то тоненько и постанывая. Ларку она тогда поставила на ноги в два счета, ухаживая за ней, как за родной дочерью. А потом они мирно расстались. Благодарные друг другу. Она – за кусочек бабьего счастья, он – за внесенное в его жизнь разнообразие.

Так что, позвать в гости и не дождаться – это не про Галину. Отгоняя о себя плохие предчувствия, Махотин набрал номер знакомого следователя из городской прокуратуры.

– Леня, Махотин беспокоит. Да, ты сегодня от меня точно не отделаешься! – с Бориным они расстались с полчаса назад, когда Махотин забирал результаты экспертизы из лаборатории. Не зайти к Леньке, с которым за десять лет знакомства было выпито море пива под рыбку, он не мог. Правда, женившись пару лет назад и родив дочку, Борин стал откровенно увиливать от пивных посиделок.

– Слышь, Махотин, только не говори, что я тебе нужен, как мент.

– Ты мне нужен как мент, Леня.

– Да чтоб тебя! Только домой собрался, годовщина у нас с Дашкой: ужин, свечи и интим. Даже детей роздали по друзьям. Редкостная удача. А тут ты! Труп нашел? – вроде бы пошутил Борин, но в голосе уже были слышны нотки тревоги. За все время их дружбы Махотин не обращался за помощью к нему ни разу. А тут аж два раза за день.

– Пока не нашел. Просто предчувствие нехорошее. Вот стою перед квартирой, хозяйка которой только что назначила мне свидание.

– Так ты что, опять за старое взялся, Бориска? – хохотнул Борин.

– Да ты дослушай. Это не из той оперы. Свидание деловое. Она мне рассказать что-то хотела. Важное, – Махотин рассказал ему о полученной записке и звонке Галины.

– Ты что же думаешь, она там, в квартире?

– Да не знаю я. Говорю же, она не могла просто отменить встречу, уехав. Она бы двести раз позвонила, извинилась. Такой человек, пойми! Милицию вызывать, у меня оснований нет. А как я дверь вскрою? Без вашего позволения, так сказать. Заметете как взломщика! – Махотин еще пытался шутить.

– Хорошо, сейчас приеду. И участковый подойдет со слесарем. Ты пока постарайся от квартиры далеко не отходить. И не геройствуй! Встань между этажами, так тебе видно будет и дверь и лестницу.

– Ладно. Жду, – Махотин понял, что Борин ему поверил. А страх за жизнь Галины у Махотина в душе поселился нешуточный.

Он поднялся на один лестничный пролет и встал у подоконника. Невольно поморщился. Прямо на батарее отопления стояла консервная банка с воняющими окурками. «Что за люди? Самим не гадостно жить в такой грязи?» – мысленно сравнил он свой подъезд с цветами на окнах с этим.

Внизу хлопнула дверь. Махотин перегнулся через перила. Борин сверху казался маленьким и коротконогим. Рядом с ним по лестнице поднимался человек в форме. Махотин спустился на площадку.

– Еще раз, здрасте, – Борин кивнул Махотину.

Участковый протянул руку.

– Ершов. Николай Сергеевич.

– Махотин Борис Никитич, – ответил Махотин.

– Сейчас придет Димка с инструментами. Будем вскрывать.

– Я уже здесь, – послышалось снизу.

– Я пошел за понятыми. Мало ли что мы там найдем, – он позвонил в соседнюю квартиру.

Дима уже перебирал в руках набор отмычек.

– Да ты профессионал! – Борин с уважением посмотрел на железки. Дима смутился.

На самом деле «профессионалом» был его отец, вор со стажем. Он умер в тюремной больнице, когда сам Димка был в армии. Мать он не помнил. Смутное воспоминание о женщине, которая сует ему подсохший пирожок с повидлом, завернутый в серую бумагу – это все. Мамой он называл всех женщин в интернате – няню, воспитателя, заведующую. Когда подрос немного – разобрался. К тому времени из его жизни исчезла женщина с пирожком, обозначились друзья и враги, и цель в жизни – выжить.

– Открывай, – за спиной у Димки стоял Ершов и пожилая пара.

Димка легко повернул отмычку. Дверь распахнулась. Первым в квартиру вошел участковый.

– Галина Васильевна, вы дома? – все время повторял он, осторожно двигаясь по коридору. Он опустил голову и увидел красную дорожку, тянущуюся куда-то к кухне.

– Стой! – Борин первым увидел торчащие из – под стола ноги, обутые в домашние тапки. Позади него раздался сдавленный вскрик. Махотин ринулся в кухню. Борин едва успел поймать его за плечи.

– Стой здесь! – он подтолкнул его к арке, ведущей в комнату, а сам наклонился над лежащей женщиной.

– Дышит?

– Да, давай скорую вызывай, Сергеич! Галина Васильевна, вы меня слышите? – он наклонился к самому ее лицу. Она приоткрыла глаза. «Боря» – едва расслышал он.

Махотин, не выдержав, втиснулся в тесное помещение. Вид Галины, лежащей на полу, привел его в шок. Он опустился на колени рядом с ней.

– Галя, кто тебя? Имя назови.

– Боря…папку унес…там все…еще записки…метрика. Рисунок раньше взял… он не тот, кто есть… Крест…. – голова ее упала на бок.

Махотин вопросительно посмотрел на Борина. Тот поднялся.

– Похоже, все.

Борин и Махотин вышли на площадку.

– О чем это она?

– А я знаю? Что-то слишком много крестов на сегодня.

– Это ты про кладбище?

– Помнишь, я рассказывал, паренек пропал после того, как за кем-то следил?

– Ну. Ты думаешь?

– Леня, ты в совпадения веришь? Вот и я нет. Кресты там, крест здесь. Не случайно, факт. Только кто теперь мне все это объяснит? – Махотин покосился на квартиру, в которой все еще лежала Галина.

– Разберемся. Ты, Леня сейчас поезжай в свою Рождественку. Кровь, я так понимаю, этого парня, так?

Махотин кивнул.

– Бедная Елена.

– Кто это?

– Мать парня. Кстати, это я у них дом купил.

– Борь, а скажи, зачем?

– Зачем купил? Не знаю.

– Зато я знаю. Ту историю хочешь разворошить. Кто твой дом поджег в Кротовке, так и не нашли, верно? Решил все – таки расследованием заняться. Что ж поздно так?

– Да все одно к одному. Знаешь, как я про этот дом узнал? Мы с мужиками на Юзу рыбачить поехали. Только расположились – ливень. До деревни только и сумели добраться – не зги не видать, стекло лобовое заливает. Домик этот на самом краю стоит, над обрывом. Подумал – вот бы сейчас зайти, печку растопить, обсохнуть. Смотрю – а у него ставни заколочены. Решил – найду хозяев, и куплю. На следующей неделе приехал, без проблем все решил. Вот и все. То, что Рождественка рядом с Кротовкой только позже сообразил. Может, меня просто тянет в эти места? А потом эта записка. Как выяснилось, Галина послала. Кстати, у нее же дочь есть! Девушка больна, насколько я знаю.