В чайник и обратно - Роман Мур

сам тяну Дарью к источникам силы, делаю её великой, буквально против её воли. Да и вообще, разве Дарья создана для величия? Сомневаюсь. Но клятва есть клятва.

Ведь не может человек, который идёт к величию, падать в обморок и плакать от чего угодно. Это просто нелепо. Почему у всех нормальные компаньоны, как компаньоны, а у меня — одна ходячая проблема?

Я за два дня видел столько истерик Дарьи, что хватило бы на целую драму в пяти актах. Почему я выбрал её? Надо было выбирать лягушку.

Лягушка умнее. Лягушка лучше. Она даже больше помогла мне освободиться, чем эта "великая будущая магичка". Серьёзно, лягуха явно заслуживает быть рядом со мной больше, чем Дарья.

Дарья же... Что ж, надо будет где-нибудь её прикопать. Заверну в хороший плед, положу в тёплую ямку, посажу сверху цветочки и забуду, как страшный сон.

Правда, есть проблема: клятва. Ах, эта проклятая клятва. Из-за неё мне приходится тянуть за собой этот бесконечный мешок истерик и проблем. Но знаете что? Как только я выполню свою часть сделки, я с этой "великой" попрощаюсь. Навсегда.

Теперь я вижу, как всё это обернётся. Имперские махинации, грязные планы, использование Дарьи как пешки в своей игре. А я? А я, видимо, должен защищать её.

Защищать от мира, который я сам же и переворачиваю вверх дном. Ну что ж, значит, такова судьба. Главное, чтобы Дарья не успела наломать дров раньше, чем я разберусь со всеми этими злодеями.

Но это всё лирика.

Знаете, что сейчас делает человек с божественной энергией? Нет, он не убивает драконов. Нет, он не любуется своим гаремом. Нет, он не мастерит новый аквариум для лягушки… Так, стоп, а это откуда тут появилось?!

В общем, вместо всего этого величия, я сейчас сижу и… укутываю пледом, пою горячим чаем молодую великую истеричку Дарью.

Да, именно так. Великий маг, носитель божественной энергии, обожающий порядок и ненавидящий чайники, сейчас занят самым обыденным и раздражающим делом в мире — заботится о человеке, который, кажется, вот-вот расплачется в очередной раз.

Я смотрю на неё, пока она трясущимися руками держит кружку, и думаю:

"Как же мне повезло."

Вот она же тупая. Вот как она вообще смогла понять, где мы находимся?

Мы в главном банке страны. В месте, где хранится всё: деньги, ценности, артефакты. Место, где тебе говорят: "Бери, что хочешь."

И знаете, как должна была бы отреагировать нормальная жаба? Ну, представьте, какого размера должна быть эта жаба жадности? Она должна быть королевой всех жаб. Утащить всё, что блестит, снять светильники, разобрать защиту на детали и стырить даже охрану — чисто по приколу.

А что делает Дарья? Она истерит и плачет.

— Я больше не могу! — говорю я себе, делая глубокий вдох.

Щёлчок пальцев, и Дарья отправляется в лес. Подальше. Пусть успокоится. Или погуляет. Или заплачет на луну, мне уже всё равно.

А я? Я, конечно же, завариваю себе чай. И сажусь есть тортики. Прямо тут, прямо посреди самого охраняемого места в стране.

Да, я так могу. И что они мне сделают?

В чайник превратят? Ха! Этот трюк со мной уже провернули. Не страшно. Теперь чайник пьёт чай. И я доволен, как король.

И вот, значит, решаю: надо дать этой бедовой побольше сил.

Нет, ну серьёзно. Прямо очень много сил. Настолько много, чтобы она могла управлять несколькими армиями. Или даже ордой. Толпой нерушимой армии, которая будет идти за ней, куда бы она ни пошла.

Что может пойти не так, правда?

Дарья с армией. Дарья, которая вечно плачет, истерит и забывает, где находится. Дарья, которая умудряется биться в обморок от собственного отражения. Да, гениальная идея.

Сижу, пью чай, закусываю тортиком и думаю:

"Ну, это точно не взорвётся мне в лицо. Дарья с армией, что может пойти не так? Вот пусть гуляет, командует, строит планы. А я пока понаблюдаю издалека, как всё это дело разлетится к чертям."

Хотя, если подумать, с моей удачей это может стать самым забавным зрелищем за всю мою новую жизнь. Так что… пусть пробует.

Практика снова бьёт меня по лицу.

Вместо чая и тортика я внезапно получаю… мгновенную телепортацию.

— Куда?! Чёрт, куда?! — кричу я, оглядываясь.

Где я? Какая это вообще планета? В смысле другая планета? В смысле другая галактика?

— Что я пил? Где пил? — шепчу себе под нос, начиная паниковать.

Быстро разбираю все конструкты магии, пытаясь понять, как я здесь оказался. И тут до меня доходит: я опять не дооценил магов, которые служат империи.

Логика проста. Если к ним может наведаться огромное жуткое "я" — ну то есть не конкретно я, а любое жуткое существо — то что с ним делать?

Воевать? Ха! Не смешите мои сосульки, которые, похоже, скоро начнут расти в этой ледяной пустоши. Нет, воевать с таким существом глупо. Лучше сразу телепортировать его подальше.

Вот они и придумали: если что-то жуткое приходит в имперские источники силы, то оно оказывается на другой планете, в другой галактике. И вот я стою, осознаю масштаб их предосторожностей и думаю:

"Молодцы. Вот это действительно умные маги. Это вам не Дарья с её истериками."

Но теперь мне нужно разобраться, как выбраться из этой ледяной дыры. Потому что чай и тортик явно остались там, на уютной планете, а я тут, с замерзающими мыслями и растущими сосульками. Прекрасно.

И я, конечно же, как великий маг, чародей и вообще самое прекрасное существо на земле, проверил на урон всё.

Любые заклинания, любые барьеры, любые магические ловушки — всё, что может нанести урон или убить, я изучил вдоль и поперёк. И, конечно, обезвредил.

Но! Вот всё, что не наносит урон и не смертельно, я не проверял. Зачем?

Серьёзно, вы будете в своей машине выключать кондиционер, чтобы убедиться, что он вас случайно не убьёт?

Нет? Вот и я тоже нет.

Ну и вот результат. Меня телепортируют через всю галактику в ледяной угол вселенной, потому что я недооценил магические протоколы безопасности, которые не убивают, но эффективно избавляются от нежелательных гостей.

Теперь я стою здесь, думаю о своём гениальном подходе к жизни и понимаю, что иногда… проверять даже кондиционеры было бы не лишним.

И вот я, значит, на чужой галактике.

Стою, дрожу, пытаюсь колдовать портал, чтобы выбраться обратно. Почему? Потому что здесь холодно. И не просто холодно, а мать его, ЕТИ ЕЩЁ РАЗ ХОЛОДНО.

Сначала