Возвращение Матарезе - Роберт Ладлэм

– Ответа на это у меня нет, миссис Скофилд… прошу прощения, Антония. То было другое время.

– А каково твое время, Кам? – спросил Беовульф Агата. – Какие приказы получаешь ты? С кем ты воюешь?

– Ну, наверное, с террористами. Среди которых, вероятно, самыми страшными являются эти Матарезе, потому что тот террор, который сеют они, принципиально новый.

– Совершенно верно, молодой человек, – согласился Скофилд. – И пусть они не убивают ни в чем не повинных людей и не взрывают дома – для такого рода дел они нанимают ничего не знающих психопатов, поддающихся внушению, – но они пойдут на все, если это потребуется для достижения их целей.

– И какие же у них цели?

– Подумай сам. Речь идет о международном картеле, который стремится к неограниченному финансовому могуществу.

– Для того чтобы приблизиться к этой цели, Матарезе потребуется полностью устранить конкуренцию, повсеместно избавиться от соперников.

– По этой части главный специалист Косоглазый, – вынужден был признать Беовульф Агата. – У него нюх на всевозможные пробелы. Он искал общие закономерности и, не найдя их, стал искать уже что-то другое.

– И в данном случае что-то другое – это и есть Матарезе. Все убийства были совершены в течение сорока восьми часов, убийцы исчезли, не оставив никаких следов, никаких улик…

– Это соответствует методам Матарезе, – прервал его Скофилд.

– И почему оказалось так сложно проследить происхождение состояний этих людей? – продолжал Камерон. – Говоря об этом, Фрэнк Шилдс использовал определение «аморфный»; полагаю, он имел в виду, что найти концы невозможно.

– Не сомневаюсь в этом. – Бывший сотрудник разведки, седовласый мужчина в годах, тихо рассмеялся. – Среди твоих знакомых миллионеров многие согласились бы добровольно раскрыть свои портфели с акциями, особенно если источники их доходов могут породить неприятные вопросы даже по прошествии многих лет?

– Если честно, ни с одним миллионером я не знаком, по крайней мере, лично.

– Ну, со мной ты уже познакомился.

– Вы хотите сказать…

– Достаточно об этом, больше ни слова. Надеюсь, ты понял, что я хотел сказать?

– Лучше бы не понял, но в свете вашего послужного списка я буду считать это премиальными, выплаченными при выходе в отставку… С чего нам начать? С чего мне начать?

– Ты же сам сказал – с денег. Это и есть след, – ответил Скофилд. – Фрэнк Шилдс – толковый парень, но он аналитик. Он привык щелкать числа, работать с бумагами, с диаграммами и графиками, распечатанными на компьютере, с отчетами и досье, составленными людьми ответственными и безответственными, причем в некоторых случаях проследить авторов невозможно. Ты же работаешь с людьми, а не их электронными представлениями.

– Мне уже приходилось этим заниматься, – сказал Прайс, – и я уверен в том, что это самый эффективный метод работы. Новые технологии способны преодолевать границы, смотреть и слушать, но они не могут просто побеседовать с человеком. И тут замены нам нет. Но вернемся к следу, оставленному деньгами. С чего мне начать?

– Я бы сказал, – задумчиво произнес Беовульф Агата, – поскольку найти убийц ты не в силах, надо начать с самих жертв. Присмотрись внимательнее к их родственникам, адвокатам, банкирам, быть может, даже к близким друзьям и соседям. Ко всем, кому известно хоть что-нибудь про них, про то, что они могли говорить о себе. Понимаю, это чертовски нудное занятие, но, если повезет, ты сможешь открыть в лабиринте еще одну дверь.

– Почему эти люди должны согласиться говорить со мной?

– Черт побери, это будет проще простого. У Управления есть связи, у Фрэнка тоже есть связи. Тебя снабдят необходимыми рекомендациями – видит бог, мы постоянно откликались на просьбы наших друзей. Итак, ты предстанешь хорошим парнем, который пытается установить, кто убил этих уважаемых, всеми любимых людей. Объединенное разведывательное сообщество даст тебе зеленый свет.

– Даст «зеленый свет»? Что это значит?

– Это наш профессиональный жаргон. Я хотел сказать, что ты просто получишь официальное право задавать вопросы.

– Какое право?

– А кому до этого дело? Все необходимые бумаги у тебя будут.

– Неужели все так просто…

– Молодой человек, простота для тайного внедрения – лучше материнского молока. Я очень сожалею о том, что вынужден напоминать об этом.

– Я вас понимаю, но в то же время не понимаю.

– В таком случае, подумай еще немного.

Вдруг на веранду вбежала взволнованная Антония Скофилд.

– Брэй, – воскликнула она, – я вышла на крыльцо, чтобы погасить свет, и увидела на горизонте зарево пожара! Кажется, там были взрывы.

– Немедленно загаси свечи! – распорядился Скофилд. – Прайс, ты идешь со мной!

Подобно двум пехотинцам, пробирающимся через джунгли, Скофилд и Прайс побежали сквозь густые заросли. Скофилд указывал дорогу, петляя по едва различимой тропинке. Когда Камерон увидел, что Скофилд, перед тем как выбежать из дома, схватил со стола квадратный предмет, обтянутый кожей, у него хватило присутствия духа захватить с собой свою сумку. Продираясь через растительность, которая неумолимо вставала перед ними сплошной стеной, они добежали до усыпанного камнями берега, где были расставлены фотоэлементы, ловившие лучи карибского солнца.

– Ложись! – приказал старший из двоих. Раскрыв кожаную коробку, он достал прибор ночного видения.

Расстегнув сумку, Прайс последовал его примеру. Они всмотрелись в линию горизонта. Вдалеке над водой светилось мерцающее зарево, которое время от времени озарялось более яркими вспышками.

– Что ты думаешь по этому поводу? – спросил Скофилд.

– Через минуту скажу, – ответил Камерон, доставая из сумки рацию. – Но уже сейчас у меня в груди образовалась пустота.

– Наполненная болью, так?

– И еще какой, мистер Скофилд.

– Я тоже прошел через это. Увы, такая у нас работа.

– Господи! – воскликнул Прайс. – Полная тишина! Никто не отвечает!

– Лодка, на которой ты приплыл?

– Катер береговой охраны. Он взорван. И эти ребята… совсем еще мальчишки… все погибли.

– Весьма вероятно, они пожалуют сюда…

– Они? Кто?

– Те, кто потопил катер, – холодно ответил Скофилд. – Наш островок является частью небольшого архипелага, рядом еще шесть или семь таких же, но они могут выйти на нас.

– Что вы имеется в виду? Не хотите ли вы сказать, что этим людям нужен я? Это же чистейшей воды безумие! Я спустился в воду с левого борта, когда катер шел на запад… дождался, чтобы небо затянула солидная туча. С моря меня никто не мог заметить. Меня можно было увидеть только с берега – как это сделали вы.

– Нет, Камерон Прайс, этим людям нужен не ты. Тебе удалось сделать то, что, как я искренне считал, не сможет сделать никто: ты затянул меня обратно в ад. У этих людей есть точные карты. Если и не сегодня, то рано или поздно они меня обязательно найдут.

– Поверьте, я сожалею! Кажется, я предусмотрел каждый свой шаг, чтобы ничем вас не выдать!

– Не кори себя напрасно. Каким бы опытом ты ни располагал, ты не готов иметь дело с ними. Таких людей на всем свете – раз, два и обчелся. Но, если все произойдет сегодня, их будет ждать сюрприз, который припас для них тот, кто был готов.

– Что?

– Объясню позже. Оставайся здесь. Я вернусь минут через пять, а то и быстрее. – Бывший оперативник ЦРУ поднялся на ноги.

– Кто такие эти «они»? – спросил Прайс.

– Неужели мне нужно это объяснять? – ответил Скофилд. – Разумеется, Матарезе, молодой человек.

Глава 5

Превозмогая отчаяние, смешанное с яростью, Камерон постарался сохранить хладнокровие. Твердой рукой он навел прибор ночного видения. Пульсирующее свечение, разрывавшее мрак, бледнело и, наконец, угасло совсем. Море поглотило огонь; все, что оставалось на волнах, исчезло. Прайс медленно поводил биноклем вслед за лунным светом, который пробивался в разрывы между тучами, – влево, вправо, дальше от того места, где полыхало пламя, затем ближе, на тот случай, если какому-то судну удалось подкрасться к берегу, скрываясь под покровом темноты.

И вот наконец! Крохотный черный силуэт, озаренный тусклым сиянием луны. Похоже, неизвестное судно направлялось прямо к острову 26 Внешней гряды – впрочем, так ли? И где Скофилд?

Словно в ответ на его немой вопрос послышался шорох листвы; из пальмовых зарослей появился Беовульф Агата, за которым следовала его жена Антония. Оба тащили что-то тяжелое. Это была труба длиной три фута: ручной гранатомет калибра четыре дюйма. А в большой брезентовой сумке, которую волокла по земле Антония Скофилд, судя по всему, лежали реактивные гранаты.

– Ну, что у нас тут нового? – спросил Брэй. Забрав у жены сумку, он положил гранатомет на торчащий из песка камень.